WASHINGTON. Divide and rule

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » WASHINGTON. Divide and rule » ДРУГАЯ ИСТОРИЯ » ... и вспыхнет пламя?


... и вспыхнет пламя?

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

http://static.diary.ru/userdir/1/2/1/1/1211052/78360877.jpg

...и вспыхнет пламя?

Участники:  Jody Kennedy - Китнисс Эвердин , Ryan-Joseph York - Пит Мелларк

Время: После всех игр.
Место главного действия:

Наш дом в деревне победителей 12-го Дистрикта.
ХОТИМ ДОИГРАТЬ.

Начало:
Цитата - Китнисс, остальное - мое.

Мы с Питом снова сближаемся. Правда, иногда он все еще замирает, стискивает спинку стула и ждет, пока схлынет поток воспоминаний. Мне время от времени снятся кошмары о переродках и пропавших детях, и я кричу во сне. Но Пит рядом, он обнимает и успокаивает меня. А потом целует. Ночью я снова чувствую тот голод, который застиг меня врасплох на берегу. Я знаю, что рано или поздно это все равно бы произошло. Знаю, что мне нужен не огонь Гейла, подпитываемый гневом и ненавистью, а весенний одуванчик — символ возрождения, обещание того, что, несмотря на все потери, жизнь продолжается. Что все снова будет хорошо. И это может дать мне только Пит.

И когда он шепчет мне:

— Ты меня любишь. Правда или ложь?

Я отвечаю:

— Правда.


Еще нет детей и еще долго не будет. Зато есть раненый Лютик. Сальная Сей приходит готовить три раза в день. Есть лес и охота. Это твое, Китнисс. Есть дом и хозяйство - это мое. Я - Пит. Я люблю тебя. Я готов любить и ждать... И уверен, что моя любовь выдержит все... Но какие испытания меня ждут?

Удивительно, но жизнь продолжается. Даже на пепелище двенадцатого дистрикта.
Я все еще живу теми кошмарами, которые мы пережили, и которые, кажется, впитались в меня, в мою кожу, волосы, кровь и больше никогда не покинут меня, но где-то глубоко запрятанная надежда на возрождение, позволяет мне двигаться вперед.
Я забыла представится. Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. И считается, что моя жизнь должна стать вполне нормальной и оптимистичной, несмотря на то, что последние полтора года я провела в аду.
Все меняется: дистрикт потихоньку расчистили от тел, засеяли выгоревшие участки, убрали обломки разрушенных зданий. Меняется не только облик, но и внутреннее принятие окружающего. Даже противная морда Лютика, вечно раздражавшая меня, стала как-то ближе, и у меня все реже возникает желание вышвырнуть его. По крайней мере мы оба любим...любили Прим...
Я шумно выдыхаю, присаживаясь на траву и начиная собирать ягоды, скорее всего последние в этом сезоне. Я уже несколько часов брожу здесь, в лесу, пытаясь вернуться к тому занятию, что получалось у меня лучше всего - охоты, но возможно время еще не пришло. Лес всегда был для меня исцелением, свободой, хочу, чтобы и сейчас он меня исцелил. Я проваливаюсь в собственные мысли, которые атакуют меня днями напролет, я будто все еще возвращаюсь туда, в жестокую игру, которую подкинула мне жизнь. И как хорошо, что Пит всегда рядом со мной, когда мне это просто необходимо. Ему тоже трудно и это видно, когда на него накатывают воспоминания, но он не выглядит сломленным, как чувствую я сама себя. Хотя я трезво оцениваю, что не единственная, кто пережил это восстание, не единственная, чей мир разрушила эта война. На каком-то подсознательном уровне, при абсолютном автоматизме действий я возвращаюсь назад в деревню победителей.
Я стягиваю с себя охотничью отцовскую куртку, сапоги, оставляю лук в прихожей и бреду на кухню. Видно, Сальная Сей приготовила ужин, пахнет приятно, но её самой не видно - значит уже ушла. Мельком смотрю на часы, меня не было довольно долго. А я снова без дичи...снова дрожит рука, когда направляю стрелу в цель, снова перед глазами лица убитых на арене и вне... Я достаю стакан и высыпаю в него собранные ягоды, а затем иду в гостиную, поближе к огню - кажется, мои пальцы слегка онемели от холода, хотя на улице еще даже не зима - и застаю там Пита, занятого чем-то своим. Мне приятно, что я не одна в этом доме сейчас, что у меня остался хоть кто-то, кто бескорыстно любит меня. Ведь одиночество и холод - не лучшие друзья, когда я еще не уверена, схожу ли я с ума.
- Привет. - ставлю стакан с ягодами на стол, - Как твой день?


Ты - всегда сама по себе... ты зовешь меня, когда тебе плохо, и вся в себе, когда... обходишься без меня. Если бы ты только знала, какое мужество и терпение нужно, чтобы принимать такое положение вещей.
Ты снова была в лесу. Без меня. Я привык, хоть это было очень трудно, отпускать тебя, и не знать, что с тобой и где ты. Ты не видишь, но у меня уже седые волосы на висках... Но это не та плата о которой мужчине стоит говорить вслух. Кто я такой? Пекарь. Мельник. Ремесленник. Я был им всегда. Я стану для тебя той твердой землей, по которой ты ходишь. И которая никогда не подведет и не предаст. По закону гравитации и... любви.
Сей оставила ужин, он все еще горячий, когда ты входишь в дом. Ты высыпаешь в стакан собранные ягоды, а у меня перед глазами - тот самый морник в наших руках.
- Привет.
Мои глаза будто прикованы к этим ягодам.
- Как твой день?
Слышу свой голос, будто это говорю не я:
- Привет, все хорошо. Я принес свежий хлеб...
И рядом с полным стаканом оказывается нежная хрустящая горбушка и свежее молоко.
- Ужин подан, Кит... приятного аппетита.
Иногда мне страшно... что ты со мной не потому, что любишь меня, а потому что... больше не с кем. Гейл занят во втором дистрикте, в остальных дистриктах, не считая самого капитолия, от тебя  шарахаются, как от чумной... Но я выдыхаю и, глядя на тебя, на то как ты двигаешься, кутаешься в куртку и обреченно замираешь у камина, только благословляю случившееся... Ведь ты - со мной. А я... пронес свою любовь через столько испытаний, что она исчезнет только с моей смертью.
Ты столько пережила, что мои переживания блекнут на этом фоне. Я ведь мужчина. Да, я хочу настоящую семью. Я хочу быть счастливым и чувствовать твою любовь каждый миг...
Но, видимо, еще не время. Судьба испытывает нас... нет, меня... на прочность. На твердость в убеждении и верность принятому решению. На верность любви.  Я буду верен, я выдержу. Ты только живи, Кит, будь со мной, и не исчезай из этого мира.
Я забираю из стакана немного ягод в ладонь и сажусь на пол перед горящим камином. Мне нравится смотреть на огонь, пусть даже воспоминания о других сполохах пламени режут душу как нож мясорубки. Это помогает отвлечься от другой боли...
Я боюсь, что это опять игра... Я не знаю почему и зачем, ведь ты редко снисходишь до объяснений... Я хочу верить... и боюсь. Это больно, это - как со размаху  лицом в бетонную стену - узнать, что на самом деле все не так, как казалось... что все - не правда.
Но изо дня в день я прихожу в этот дом и делаю все, чтобы тебе, Кит, было тепло и уютно, светло и сытно, мягко и спокойно... с крайне нестабильным результатом.
Но я подожду. Я готов ждать всю жизнь, потому что без тебя... она мне просто не нужна.
- Вкусно? - осторожно интересуюсь я, чтобы не спугнуть твое вроде бы хорошее настроение...

- Привет, все хорошо. Я принес свежий хлеб...- Я киваю, подтверждая, что услышала, что ты говоришь, однако не отрываю своего внимания от твоего взгляда, читая в глазах ужас от вида ягод. Я вздыхаю, думая, что скорее всего не настанет такого момента в нашей жизни, когда обычные повседневные вещи перестанут вызывать жуткие ассоциации.
- Ужин подан, Кит... приятного аппетита. - Я уже немного отогрелась и позволила куртке съехать с плеч. Тем более так будет удобнее ужинать.
- Приятного аппетита. - произношу в ответ, отмечая, что ты всегда был воспитаннее меня и вежливее, однозначно и я стала ухватывать от тебя эти элементарные вещи, по крайней мере по отношению к тебе, ведь во много благодаря тебе я все еще живу. Хотя порой хочется переиграть историю и умереть, умереть еще на первых играх...оставить всего одного победителя и пустить на самотек систему Панема со своими Играми, почему же история должна была отыгрываться именно на нас? Я откусываю такой мягкий и все еще теплый кусок хлеба. Очень вкусно, добавляю к нему вкус ягод и мысли из глубоко угнетающих становятся просто угнетающими - что вообще-то плюс, потому что я устала обо всем этом думать и помнить, но такое чувство, что меня запрограммировали, и в каждом шорохе я ищу подвох и опасность для...существования.
- Вкусно? - киваю головой в ответ. Мне нравится хлеб, который ты приносишь, мне вообще нравится, что от тебя пахнет выпечкой - уютный и домашний запах, в стократ лучше всех этих ароматов, которыми нас так тщательно пропитывали стилисты перед Играми, жуткий запах роз, которые преследует меня как собственная тень, это все не то... Возможно, я когда-нибудь попрошу тебя научить меня печь...и я стану пахнуть так же вкусно.
Как же ты живешь дальше? Что движет тебя вперед? Я никак не могу разгадать это, и глупо списываю все на то, что ты мужчина, но у меня спорная точка зрения на это... Я раньше знала, что живу, чтобы не дать умереть Прим, у меня были дела, были цели, был смысл, смысл умер, а до нового я еще не дошла. Я замечаю, что ты переместился на пол, поближе к огню. Огонь...где-то глубоко в душе раздается нервный, истеричный смех...да, я же огненная Китнисс - в сознании всплывают обрывочные картинки размалеваной толпы, встречающей их с Питом на колеснице. Сразу возникает образ Цинны - он смог стать ее другом среди этой толпы жаждущих хлеба и зрелищ. Здесь же я вспоминаю, что хотела тебя попросить и перемещаюсь к тебе на пол, забирая с собой стакан молока.
- Нарисуем Цинну и его огненные костюмы? - замешкавшись, - Точнее ты, конечно, нарисуешь?. - Удивительно, но идея с книгой, которая мне пришла в голову оказалась по вкусу не только мне самой. Это легче - осознавать, что гибель многих людей, абсолютно невинных не канет в лету, а будет прорисована и прописана хоть где-то...а вообще, кажется, делясь всем пережитым с бумагой, я совсем немного, на крохотную толику, но освобождаю себя от боли...


Это очень странно. Я очень долго любил тебя. И видел только твои плюсы. Потом - не любил и даже ненавидел и хотел убить. Тогда я видел в тебе только минусы.
Мне повезло, я смог... мне помогли... ты помогла мне вернуться обратно. Я снова люблю тебя, но та страшная рана в душе иногда дает о себе знать. Ведь то, как нужно было изуродовать любящую душу, чтобы она начала ненавидеть ту, что так отчаянно любила - не поддается описанию.  И тогда я боюсь... что все не по-настоящему, что это снова игра, обман, иллюзия. Это вымораживает душу, съедает весь запас позитива и доброты, оставляя внутри нестерпимо саднящую рану... И мне остается разве что съесть горстку морника, чтобы больше не мучиться.
Ягоды в руке - как раз напоминают об этом.
- Нарисуем Цинну и его огненные костюмы?
Ты опять не обо мне. Не то, чтобы у меня была мания величия, и я хотел бы стать причиной каждой твоей фразы, но... иногда мне это очень нужно. Иногда... Сейчас. Я... скажи мне, что в твоей жизни значу я! Я! А не тени прошлого, трупы погибших героев и все такое прочее.
- Точнее ты, конечно, нарисуешь?.
- Конечно, нарисую... - поднося ягоды к губам, захватываю ими несколько сочных шариков и безжалостно давлю зубами, ощущая во рту прохладную влагу. Я снова ничего не сказал вслух и тебе точно не догадаться о моих мыслях. Странно, но понимая, насколько я не прав, я все равно на тебя поэтому злюсь. Я почему-то уверен, что если любишь, то интересуешься всем в любимом. Я же пытаюсь интересоваться...
Я не прав... Но неуверенность в твоей любви и желание это все-таки выяснить - толкает меня на глупости.
Я помню тебя в его платьях... В том, первом, хотя и втором после наших совместных, когда ты запылала и подвигла меня сказать то... что я сказал на интервью. Я помню, как ты тогда на меня набросилась и понимаю - ты не любила меня... И потом, когда мы были в пещере и даже когда ты рисковала ради меня своей жизнью, добывая лекарство - ты не любила меня. Так... когда же это произошло? Когда ты позвала меня к себе в поезде после победы? Или... когда? И было ли это вообще?
Я снова хотел бы закричать, как тогда, в 13-м дистрикте, после освобождения: помоги мне разобраться!!! ... но я вижу, что помощь нужна тебе самой. И я снова собирая все силы вспоминаю то, как я любил тебя до игр. Я был счастлив просто от того, что ты есть. Что я смог тебе помочь... Что ты просто есть на этом свете и я могу тебя видеть... Не буду спорить, теперь мне этого очень мало, я хочу много большего, но я согласен ждать. Я верю в тебя... В свою любовь... В твою любовь... Но тут и мне нужна помощь. Нам придется помочь друг другу...
Ты пишешь. Я понимаю почему ты это делаешь, и мне интересно прочитать, что ты напишешь, хотя я и предполагаю, что многое там причинит мне боль. Но если это поможет тебе - я готов.
Я закидываю остатки ягод в рот, освобождая руку, тянусь и стягиваю к себе планшет с листами, карандаши и, устроившись поудобнее перед камином, начинаю рисовать по памяти... на листе возникает тонкая девичья фигурка, она во вращении, и ее платье вспыхивает и полыхает, а сама она - необыкновенна и притягательна. Такая, какой ее видел я. И, наверное, Цинна. Эта мысль кольнула ревностью... глупо, конечно, но это - судьба всех любящих.
Я ведь тоже  был одним из трибутов, но молча уступил пальму первенства тебе. Потому что всегда хотел, чтобы ты... выжила. Я ощущаю на шее твое дыхание, ты любопытно подглядываешь из-за плеча.
- Так?... - я нарочно чуть подаюсь назад и ощущаю шеей касание твоих губ. Это специально с моей стороны, но все равно - сладкие мурашки по телу. Я нарисую все, что ты только захочешь... только бы иметь возможность хоть иногда касаться тебя... И чувствовать твои прикосновения.

Нас связывает очень многое...Мы прошли через очень многое. Жатва, призванная по своей сути сделать нас с тобою соперниками, в конце концов не справилась со своей задачей. Игры, где логичнее было бы всадить друг другу в спину нож, по стечению обстоятельств оставили в живых нас обоих. Мы боролись друг за друга с самого начала этого дурдома, и продолжали и будем продолжать, если понадобится, бороться до конца.
Не смотря на свою нестабильное состояние, я вполне способна сложить один плюс один и понять, что все вопросы моей жизни и смерти так или иначе были связаны с тобой. Я не верю во всю эту чепуху вроде предназначений и судьбы, но даже здесь я не могу отрицать, что не будь рядом тебя, то я элементарно не дожила бы до жатвы, и умри я тогда, ты бы не ушел с Игр живым. Так или иначе, наши жизни связаны, и мы зависим друг от друга - делаю я вывод и отхлебываю глоток из своего стакана, все это время подглядывая из-за твоей спины, как ты рисуешь. Я не говорю этого, но я очарована твоими уверенными движениями карандашом и такими плавными линиями, что выходят на бумаге - ты также хорош в рисовании, как я в стрельбе из лука.
- Так?... - я придвигаюсь еще ближе, чтобы посмотреть рисунок полностью, и совершенно не ожидаю, что ты подашься назад, поэтому случайно касаюсь тебя губами и отдергиваюсь назад. Не потому что мне неприятно, а потому что много воспоминаний. Я помню все наши поцелуи: и те, что были на публику, и те, что стали значить для меня больше, чем вся эта показуха для распорядителей. Меня немного смущает случившаяся ситуация. Во-первых, я знаю, что ты сделал это срециально. Во-вторых, я знаю, что ты...любишь меня...Я не совсем понимаю, за что...После всего того, что я тебе говорила, после того, как я кидалась на тебя в гневе, в то время как ты все время пытался мне помочь. Хотя честно признаюсь, когда Капитолий запудрил тебе мозг, и ты был под сильнейшим воздействием яда пчел-убийц, и когда любое упоминание обо мне вызывало у тебя желание придушить меня на месте же, я ненавидела не только Капитолий, я ненавидела тебя, за то, что ты больше не видел во мне ничего хорошего, за то, что ты больше не любил меня.
Мне нравится быть любимой тобой, но я боюсь...
- Эмм... - слова застревают где-то в горле. Ты бесспорно очень талантлив, я бы никогда не смогла бы даже в словах описать, то что ты смог отобразить на бумаге по памяти. Но...я не учла один момент...мы видели все немного с разных углов... Так и сейчас ты рисовал со своего взгляда: рисовал меня в платье Цинны, а не его платье на мне.
- Красиво. - Я теперь была не совсем уверена, что хочу, чтобы эта иллюстрация была частью книги. Захотелось неразделимо присвоить ее только себе. - Я бы сказала очень красиво. Тут я даже сама себе нравлюсь.
До определенного момента я вообще считала, что не способна вызывать симпатию у людей. Да и что тут скрывать, людей, которым я хотела бы понравится, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Моя мать хоть и любила меня, но никогда особенно не была привязана ко мне, не говоря уж о наших отношениях после сметри отца. А сейчас мы потеряли еще и Прим, и она стала искать смысл жизни в том, в чем была сильна - медицине, а я осталась где-то побоку. Гейл нашел себе место по душе в другом дистрикте. Хеймитч вернулся к своему обычному образу жизни, когда ему не нужно ничего, кроме очередной бутылки ликера, и наверно сейчас пьян в стельку. Кто еще есть у меня? Я поднимаю глаза на тебя, вглядывающегося в свой рисунок. У меня не осталось никого, кто был бы мне близок. Кроме тебя...
- Спасибо, что ты рядом...
Тебе ведь не к кому было возвращаться в двенадцатый дистрикт. Кроме меня...И я правда рада, что не прозябаю здесь в тишине и одиночестве, угнетая себя изнутри, рада, чувствовать тебя рядом и слышать твой голос. Просто очень рада.
- Хм...ну раз мы пошли таким путем, тогда нужно нарисовать еще тебя...согласен?


   - Эмм...
Это меня почти пугает...
- Красиво.
И... только?
- Я бы сказала очень красиво. Тут я даже сама себе нравлюсь.
Тихий выдох. Тебе нравится, и это главное... Мне, если честно, даже в плюс, что все кругом разбрелись по своим делам. Нет, я неплохо отношусь к твоей матери и даже к Хеймитчу, но... я хочу, чтобы ты была моей. Поэтому меня очень... нет не так. Меня ОЧЕНЬ радует желание Гейла остаться в каком-то очередном другом дистрикте. Главное - не в этом. Так у меня больше шансов...
- Спасибо, что ты рядом...
Поднимаю голову и встречаю твой взгляд... С лица медленно стирается озабоченность и хмурость. Я улыбаюсь открыто и почти как прежде. Я... счастлив.
- Хм...ну раз мы пошли таким путем, тогда нужно нарисовать еще тебя...согласен?
Ээээм... Но...
- Согласен. Рисуй. - И с той же улыбкой, лишь чуть-чуть более озорной, протягиваю тебе планшет и карандаши.
Нарисуй меня, любимая. Как сможешь, как захочешь. Хоть "огуречиком" с несколькими палочками... Мне важно, что ты захочешь это сделать.

- Согласен. Рисуй.
Я поднимаю на тебя взгляд полный недоумения. Я не рассчитывала на такой ответ, честно. Либо это какая-то шутка, либо здесь схожу с ума не только я одна. У меня ведь совершенно нет навыков рисования...
- Я не умею. Ты знаешь. - Однако ты настойчиво продолжаешь держать перед моим носом планшет и карандаш. Это даже раздражает...И  если бы ты не улыбался я бы даже не притронулась к бумаге, но это кажется тебя даже забавляет, поэтому я беру планшет из твоих рук, вытаскиваю между твоими пальцами карандаш и уставляюсь на белый лист.  Как же ты не понимаешь, даже если я сейчас нарисую выйдет в миллион раз хуже, чем у тебя, и останется только посмеяться над моими каракулями. Более того, могу честно признаться, что я сейчас в замешательстве, потому что элементарно не знаю с чего начать. Ну вот вообще не представляю. Я ставлю карандаш на лист, и он оставляет первую точку, почти незаметную, и я снова возвращаю взгляд к тебе.
- Я уж не знаю, что у тебя там так хорошо работает, предположим фотографическая память. У меня с этим небольшой недобор, поэтому буду рисовать с натуры. - Я прищурилась на мгновение, всматриваясь в твои черты лица, такие знакомые и такие четкие...Я помню твое лицо запачканным в грязи на арене, и свежим после работы стилистов, я помню все эмоции, которые когда-либо видела у тебя на лице... Определенно это будет портрет.
- Двигаться нельзя. Моргать тоже. Дышать через раз. На результат не жаловаться. - раз уж карандаши были у меня, значит можно и пораспоряжаться. Сказать, что рисование станет моим любимым занятием я вряд ли могу, потому что первые пять мнут я просто пыталась хотя бы что-то набросать, но после каждой неудачной попытки, вытаскиваю лист и скомкав бросаю за спину. Я не распоряжаюсь карандашом, поэтому и ты выходишь не как Пит Мелларк, а как бревно. А мне бы вот никак не хотелось рисовать тебя деревом. Но процесс пошел и я поняла, что потихоньку втягиваюсь, конечно же отвернув планшет от тебя, чтобы ты не подглядывал, лишь изредка поднимая голову, чтобы сверить тебя и живого и то, что выходит на бумаге. Я меняю карандаш на голубой, затем синий, снова черный, через пару секунд откладываю их в сторону и поворачиваю рисунок к тебе. Это, безусловно, не твое детальное, живое изображение: у меня нарисованы лишь основные черты, странные, приблизительные линии,  я вообще не уверена, что у твоей головы и шеи такие пропорции, да и как-то все перекошено. Единственное, что нарисовано полностью, и единственное, что раскрашено - это глаза. Твои голубые, светлые, добрые глаза - и как не художник утверждаю, что нарисованные на бумаге они довольно похожи на те, что сейчас смотрят на меня.
- Узнаешь себя?
Лучше бы я нарисовала просто кружочек вместо головы и палочками показала тело, в такой картинке любого можно представить, но кажется это было на втором скомканном листе, и мне не понравилась эта идея, даже просто потому что ты не любой...


Значит, мой пост...

Теги: Голодные игры, альтернатива, Китнис Эвердин, Пит Мелларк

+2

2

- Я не умею. Ты знаешь.
Не знаю. Попробуешь - тогда узнаю точно. Пауза затягивалась, я успел испугаться, что все испортил, но ты все же потянула на себя планшет и карандаш. Снова пауза и такая выразительная точка на листе.
- Я уж не знаю, что у тебя там так хорошо работает, предположим фотографическая память. У меня с этим небольшой недобор, поэтому...
этот планшет полетит тебе в голову
- ... буду рисовать с натуры.
Зачем люди прищуриваются, когда кого-то рассматривают? Ведь обычно так... прицеливаются.
- Двигаться нельзя...
Планшет тебе в голову...
- Моргать тоже...
Карандаш в ухо...
- Дышать через раз...
Бумагу в две ноздри...
- На результат не жаловаться.
... кажется слишком увлекся.
Мысленное комментирование помогло взглянуть на ситуацию со стороны и слегка отвлечься от ожидания краха... Ты вспылишь от того, что не получается и снова убежишь в свою комнату, оставив меня с чувством поражения и вины. Скомканные листы летят по комнате и с каждой твоей неудачей я замираю и невольно жду взрыва... Пока обходится. Вдруг  ты взяла голубой карандаш... потом синий... что ж, я только слабо надеюсь, что там нарисован не мой синий труп в голубых разводах, а что-то более приятное.
- Узнаешь себя?
- Дышать можно? Слегка наглею, но тут же спотыкаюсь на полуфразе: - А то я...
Ну... рисунок был далек от любых канонов классических пропорций, но в нем живет яркая эмоция, мысль, я ведь художник, чувствую подобное влет. Глаза... ну, неожиданно и в голове резко смешалась каша из мыслей: почему именно глаза? почему только глаза? Глаза-то только друзьям рисуют? Или нет? А остальное? Ты видишь во мне только друга? Ты видишь в моих глазах доброту и свет, но это ведь не все... Не все!
Я снова не прав, для первой попытки это просто превосходно, но я ищу ответы во всем, что мне доступно.
- Значит, вот я какой... - Слова разлетелись, стук сердца отсчитывал мгновения молчания... - Добрый друг...
Поневоле вырвался судорожный вздох, губы легко дернулись, как от боли. И выпалилось прежде, чем осозналось:
- Но ты ведь помнишь, что я... люблю тебя? Веришь?

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-07-15 21:42:40)

+1

3

- Дышать можно? - я поднимаю на тебя глаза. Конечно можно. Я же не всерьез говорила.
- А то я...
Что ты? Прерванное предложение на полуслове...мне хотелось бы услышать продолжение. Но увы.
Чего я ожидала? Хоть какой-то реакции, где ты бы проявил что-то кроме того...разочарования? Да, пожалуй, я могу назвать это разочарованием...другого слова на ум и не приходит, смотря на то, как меняется твой взгляд, твое лицо. И мне вдруг стало неприятно, что я вообще взялась тебя рисовать.
Я предупреждала, что не художник, да и ты сам прекрасно знал, что это так. Что тебе не понравилось?
- Значит, вот я какой... - мои взбунтававшиеся мысли стали закипать. Да! Да, ты такой!...по крайней мере это то самое малое в тебе, что я смогла нарисовать. Знаешь почему глаза? Потому что именно эти глаза дарят мне хоть какую-то радость и спокойствие в этой покрытой кровью и пеплом жизни. Потому что эти глаза не смотрели на меня с морд этих жутких созданных чудищ на арене, что должны были растерзать нас. Потому что я обрадовалась больше всех, когда твои глаза снова стали такими, а не затуманенными от яда пчел-убийц.
- Добрый друг... - я так и не отвожу от тебя взгляда, сильнее цепляясь пальцами за свой рисунок. Я прекрасно понимаю к чему ты клонишь...Ты мне напоминаешь об этом от случая к случаю...
- Но ты ведь помнишь, что я... люблю тебя? Веришь? - конечно, конечно я помню, я чувствую это и никогда не забываю. Никогда. Даже когда ощущаю полную безнадежность. Я киваю.
- Верю. - Я  была не совсем уверена, что в нас остались силы любить, в тебе они есть. Я вижу насколько ты сильней меня только лишь потому, что ты так сильно меня любишь.
- Мне веришь? Что я люблю тебя? - в этом-то и загвоздка. Я могу сказать, что люблю тебя, и сказать это совершенно честно и откровенно, но поверишь ли ты? Тебе ведь нужны более явные проявления, чем просто то, что я чувствую. Я просто не знаю, как...
- Бывает, мне снятся твои глаза. И в эти дни я не вижу кошмаров... - и это правда. Я ведь тоже люблю тебя, мне необходимо твое присутствие...и хотя я понимаю, что, возможно, делаю тебе больно, я просто не знаю могу ли я любить также как ты. Или меня настолько сильно поломало, что я осталась такой...безжизненной.
- Если тебе не нравится рисунок, просто выкинь его... - в другой ситуации я бы и сама сделала это. Но на удивление, мне он нравится, не смотря на всю его несуразность. Я поднимаюсь, оставляя планшет на столе, беру свой пустой стакан и иду на кухню, надеясь, что ты не выкинешь мои каракули.

+1

4

- Верю.
Это было настолько неуверенно, что отозвалось внутри острой болью...
- Мне веришь? Что я люблю тебя?
Я только прикрыл глаза. Я пытаюсь... изо всех отпущенных мне сил. Уговариваю, что любовь может быть и такой... когда нельзя дотронуться, когда простой поцелуй - мечта случайных совпадений. А... я хочу большего, можешь себе представить?
- Бывает, мне снятся твои глаза. И в эти дни я не вижу кошмаров...
Любимая, я каждый вечер могу засыпать с тобой рядом, ты будешь видеть мои глаза каждый раз, как тебе понадобится, и кошмаров не будет... Может быть стоит сказать это прямо сейчас, но язык прилип к зубам, и я просто жду, чем это закончится.
- Если тебе не нравится рисунок, просто выкинь его...
И ты снова сбежала на кухню... я опять все испортил. Вздохнув, я поднимаюсь и иду по комнате собирать все твои рисунки. Да-да, те самые, скомканные и выброшенные тобою... Я аккуратно разворачиваю и разглаживаю каждый из них, ведь это - не сказанные тобой слова, не озвученные твои эмоции... Даже неровный "огуречик" может сказать мне больше, чем твое неуверенное "верю". Я собрал их все, и осторожно засунул за пазуху, чтобы ты не вздумала отобрать их и сжечь.
Мне больно... мне физически больно, я ведь молод и жив! Передо мной - та, которую я люблю и желаю... Слова ты не слышишь. Ты отгораживаешься и убегаешь... а что если...
Я беру планшет и карандаш, усаживаюсь на свое привычное место рядом с камином и на неземном наитии, на каком-то высшем вдохновении начинаю рисовать... себя. На фоне твоего лица. Я рисую твои глаза, они в холодном пламени воспоминаний, там отчетливо читается стена... и я - в пламени своей любви, как в ловушке, смертельной и единственной... я ломаю карандаши, мои движения порывисты, я словно кричу через них: услышь меня! Я хочу большего!!! Я хочу просыпаться рядом с тобой и знать, что ты счастлива! Я хочу знать, что способен сделать тебя счастливой... Я хочу дома... семьи... тебя...

... Всплеск отчаянного вдохновения иссякает, я опускаю руки и понимаю, что опустошен. Это плохо? Наверное нет. Я смогу и дальше делать то, что нужно, находясь рядом и заново копя эмоции... каждый день... неделю... месяц... год. Я оставляю планшет с рисунком у камина, поднимаюсь и почти сомнабулой прохожу в коридор. Просто в космос:
- Если тебе не понравится рисунок, просто выкинь его... - И выйти на крыльцо.
Далеко не ушел... в бессилии опустошения уселся на ступени, шурша бумажными листиками за пазухой. Впереди новый обычный день. Тесто, хлеб, пекарня... Новый круг белки в колесе обыденности. Медленно поднял голову к небу.
Услышь меня...

+1

5

Я уже вымыла стакан и сейчас стою и смотрю через проход, как твоя рука в порыве эмоций летает над бумагой...
Эмоции...если бы ты знал, как мне больно испытывать любую из эмоций! Каждое переживание - удар ножом. И эти раны не заживают. Мне куда легче отстраниться от них...
Ты рисуешь с таким всплеском, что я буквально физически могу ощущать твои эмоции, ты затопляешь ими комнату, наполняешь дом. В тебе есть осмысленность...Я же не понимаю, кто я, что я делаю и зачем я это делаю. Я чувствую себя лишь пятном на истории Панема. Кто я? Даже когда я переборю себя и смогу вернуться к охоте как полноценному занятию, кем я буду? Я ничего кроме этого и не умею, я ни к чему не готовилась...Мир для меня вдруг остановился и все осталось будто в невесомости: невозможно сделать шаг назад и не могу шагнуть вперед. Застой. Может мне просто дан шанс отдохнуть и разобраться, а я его не использую? Не знаю, я просто не знаю...Замечаю за собой, что мне тяжело дышать и сердцебиение учащается - это уже случается реже, но любая мелочь, которая выводит меня из равновесия действует именно так.
Ты прекращаешь рисовать также резко, как начал. Я ухожу вглубь кухни, понимая, что ты сейчас уйдешь. Я не хочу, чтобы ты уходил...
- Если тебе не понравится рисунок, просто выкинь его... - закрываю на мгновение глаза...мои же слова против меня... И ты знаешь, что я все прекрасно слышала...и заранее знаю, что будет больно. Колебаюсь пару секунд, а затем иду в зал, где мы сидели, поднимаю планшет с очередным твоим творением - снова безупречное исполнение. Безупречность. Всегда и во всем. Меня берет злость: почему я не могу быть такой как ты? Со злости беру планшет, открываю окно и швыраю изображение своих ледяных глаз. Разве я такая?...
Через секунды до меня доходит, что я сделала. Меня бьет дрожь просто потому что...я такая...Он не приврал ни капли...и как всегда, здесь виновата только я сама. Может, мне пора перестать думать только о себе? За всем этим я постоянно упускаю из вида, что есть ты, которому тоже больно. И чаще всего из-за меня. 
Быстрым шагом пересекаю коридор. Мне нужен этот рисунок! Дергаю ручку двери и оказываюсь на улице, где совсем не ожидала увидить тебя. Становится не по себе, и я надеюсь, что ты не видел, что я сделала - хотя навряд ли...
- Эм...- я спускаюсь по ступенькам мимо тебя, забираю выброшенный листок и возвращаюсь к крыльцу. Это заняло не больше тридцати секунд, но мне показалось, что прошел как минимум час.
- Я думала, ты уже ушел, - опускаюсь на ступеньки рядом, кладя руки на колени и отглаживая листок. Да, я слегка психанула, но даже это изображение мне нравится. И хотелось бы сохранить его. Я просто не умею держать себя в руках.
- Ты забрал мои рисунки?

+1

6

Я тихо сижу, пережидая эмоциональную слабость. Мне нужно идти дальше, дав тебе возможность в который раз перебеситься и вернуться поутру со свежим хлебом и молоком. Как во много дней до этого...
Но не в этот. Сначала в окно вылетает планшет с моим рисунком. Кто-то, может быть и обиделся, но не я. Это значит, я тебя пробил. Достучался. Ты до такой степени вышла из себя, что... щелчок входной двери и ты, торопливо сбегающая по ступенькам, чтобы поднять выкинутый рисунок.
- Эм...
Да вроде уже и здоровались...
- Я думала, ты уже ушел,
Что тут скажешь... извиниться, что ли?
- Ты забрал мои рисунки?
ДА! хочется сказать в полный голос, но я придерживаю себя, потому что... ну не прав я. Я ведь знал, что с тобой. Я знал, что все не просто... Я знал, что все будет долго... Знал. И человеческое "а вдруг" - тут никак не оправдание, и свою усталость  от неудач я переживу, потому что... ну вот она и все. Она. Такая как есть.
Без нее только забраться в ямку со всеми талантами и прикрыться сверху приличной эпитафией на камушке.
- Да. Они мне дороги... и не проси их у меня, я не отдам.
Моя рука осторожно продвигается к твоей маленькой ручке, осторожно нащупывает, завладевает и тянет к себе... Это смешно, нас давно поженили, а я... все еще испытываю трепет от прикосновений к любимой.
Чего я хочу?
Быть мужем. Не считаться, а быть. Тот, кто влюблен - однозначно зависим...
Я смотрю на тебя и готовлюсь к новой порции боли... Ты - это ты.

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-07-18 23:10:20)

+1

7

Я думала...нет,я была уверена, чтл ты обидишься, расстроишься из-за этой моей глупой выходки и, может, не захочешь в ближайшие дни даже общаться. Но ты не моргнул и глазом - сидишь и молчишь. Может, тебе все равно, может, ты просто привык, а может умело скрываешь настоящие чувсьва. И я, честно говоря, даже рада, что нашла тебя здесь, на пороге...еще и с этими рисунками...
- Да. Они мне дороги... и не проси их у меня, я не отдам. - мне захотелось возразить. Ну зачем тебе нужны эти мятые листы с линиями, в которых и разобраться-то нельзя, такие творения только для розжига. А с другой стороны, ты не представляешь, как мне приятно, что даже такая мелочь, связанная со мной, тебе дорога...
- Ладно, - я пожимаю плечами. Я ведь тоже не собираюсь отдавать тебе твои рисунки, так что можешь забрать мои, я не против.
Ты притягиваешь мою руку к себе и я сжимаю твои пальцы. Я люблю чувствовать свою руку в твоей теплой ладони...думаю, тебе нравится тоже.  Мне вдруг становится очень стыдно. Как ты меня вообще такую терпишь? Я кладу голову тебе на плечо, слегка колебаясь, вдруг ты все-таки злишься, а я просто этого не вижу...
- Прости за это... -  конечно, в целом я извинялась за то, что он наблюдал пару минут назад, хотя сюда с легкостью можно подставить любой день, любое событие, потому, кажется, что из-за моей противоречиво-гордой натуре я тебе задолжала много "извини". Ты этого не заслуживаешь...я это понимаю, прекрасно понимаю! И я тебя очень ценю и люблю, просто поверь в это...
- Я...правда не хотела, - ну...некоторые секунды хотела, конечно...но это прошло, - Я люблю твои рисунки... - поднимаю глаза к тебе, -И тебя...люблю тебя, - тихо, чтобы слышал только ты, ведь это только для тебя.

+1

8

- Ладно,
Мне высочайше разрешили оставить рисунки у себя... Я вроде бы рад, но... почему мне так хочется, чтобы ты хотя бы попыталась отнять их у меня? Может быть потому, что тогда у меня было бы больше шансов прикасаться к тебе более свободно и смело?
Ты подаешься вслед за рукой и кладешь мне голову на плечо. И я злюсь... на себя, что не могу почему-то наклониться и поцеловать так, как хочу. Да, в этом вся ирония моей жизни: не могу - я, а злюсь на тебя.
- Я...правда не хотела,
Самым краешком души чувствую диссонанс...
- Я люблю твои рисунки...
А это - правда.
-И тебя...люблю тебя,
По всем канонам сейчас нужно поцеловать свою девушку, и у вас все наладится. Так гласит вся романтическая литература и все мелодрамы на свете... но я не могу. Даже после такой фразы, я почему-то в ступоре и НЕ МОГУ преодолеть эти 15-ть сантиметров между нашими губами! Я... я боюсь? НЕТ! Я... расхотел? НЕТ! Тогда почему??? Я пристально, не отрываясь смотрю на два легких лепестка твоих губ, они так маняще близки, и не могу их коснуться... я отдал бы очень многое, чтобы впиться в них с правом на удовольствие... но я... я жду? Да... вот... правильное слово. Я жду. Буря в душе постепенно стихает. Я понял. Мне нужен твой знак. Я боюсь накосячить и оттолкнуть... Я слишком дорожу уже отвоеванным у жизни и сознания, чтобы рисковать этим. Поэтому мои губы только шевельнулись, выдавая желание поцеловать, но не посмели. Заплетаючись, медленно...
- Ничего... это ведь пройдет. Да?

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-07-21 18:49:07)

+1

9

Ты так близко. Так маняще близко, что я чувствую даже самое малейшее твое движение, которое незаметно человеческому глазу. Эта такая близость, когда я могу тебя чувствовать. И я чувствую в тебе бурю...бурю, которая бушует и во мне уже довольно долго...Как ты переживаешь эту бурю - я не знаю, мне она практически ломает ребра и выбивает дух.
- Ничего... это ведь пройдет. Да?
Пройдет что? Твоя фраза резко окатила меня, будто на меня вылили ведро ледяной воды, и мгновения, когда я чувствовала хоть какой-то баланс испарилось, просто исчезло без следа и никто не сможет сказать, что это вообще было. Я убираю голову с твоего плеча, распрямляя спину "по струнке". Я просто пожимаю плечами, ведь мне абсолютно не хочется говорить, в принципе мне и нечего тебе сказать. Либо молчать, либо кричать во все горло, как мне ненавистно все то, что произошло, как больно осознавать, что я уже никогда не буду прежней, потому что я не буду, потому что я просто не смогу забыть. Наша память играет с нами злую шутку, самые тяжелые и ужасные события вклиниваются в наше сознание так глубоко, что они сопровождают нас до самого конца, затуманивая даже самые яркие и лучшие моменты в нашей жизни. Я не помню, когда я чувствовала себя счастливой. И чувствовала ли вообще?..
Я хотела, чтобы ты меня поцеловал, ведь ты же и сам хотел, да?...Почему тогда не сделал этого? Почему? Понимаешь, может, когда-нибудь, я буду чувствовать необыкновенное счастье, находясь в твоих руках, просто сейчас я сама сделать шаг не могу...в голове сразу всплывает картинка, как твоя мать кричит на меня, чтобы я шла своей дорогой, а затем появляется светловолосый мальчик - ты...я обрываю воспоминание в самом начале, мы оба прекрасно знаем, чем оно заканчивается, просто...та физическая безнадежность, что я испытывала в тот момент настолько схожа с этой духовной пустотой, что была у меня сейчас. Тогда ты мне помог, но тогда ты был полон сил. Сейчас нужно карабкаться из этой "ямы" сообща, но я боюсь попросить, потому что боюсь отказа - и это замкнутый круг.
От всего этого у меня разболелась голова. Ненавижу это чувство...Пора снова возвращаться к совету доктора Аврелия механически заниматься повседневными делами...может и правда это поможет...
Я внимательно всматриваюсь в тебя: ты уже не тот мальчик, которым был до...ты стал мужчиной, я могу видеть это даже по выражению твоих глаз, в своих же глазах я не вижу ничего, вот вообще ничего. И в такие моменты я начинаю понимать Хэймитча, который держится за эту жизнь лишь с помощью очередной бутылки спиртного. Но я-то пить не буду! Как бы мне не хотелось, я не могу сдаться.
Я поднимаюсь и абсолютно молча ухожу обратно в дом. Мне срочно нужно выпить стакан ледяной воды, убрать твои рисунки, чтобы когти Лютика до них не добрались, возможно, стоит прибраться на кухне, чтобы не оставлять все на Сальную Сэй - это ведь является рутинным делом, да?

+1

10

Я все испортил. В свой миллионный раз, вымерзая внутри с головы до ног щемящим чувством провала, ощущая с особой остротой каждое твое движение. Ты отпрянула, выпрямляясь, пожала плечами... Словно молча, про себя произносишь какой-то монолог и мне очень бы хотелось его услышать. Мне нужно понимать, что происходит, нужно знать, в чем я не прав! Иначе нам никогда не преодолеть эту пропасть...
Ты пристально смотришь на меня, словно видишь впервые. Я что, сделал что-то особо дурацкое, по сравнению с тем, что делал обычно? Чувствую всей кожей холод, исходящий от тебя и то, как ты уходишь. Тихий скрип закрывшейся двери - как грохот очередного фиаско.
Я даже не понял, как опустился на спину... осознал себя лежащим с закрытыми глазами только через некоторое время, когда перестало шуметь в ушах и долбить череп изнутри отчаянными мыслями: пойти следом... объяснить... обнять... поцеловать, наконец!
Закрываю лицо руками и с силой провожу ими по нему, пытаясь стереть саднящее чувство поражения. Под рубашкой зашуршали твои рисунки, тихим звуком вытаскивая из трясины начинающейся депрессии. Нельзя мне этого, никак нельзя...
Рывком поднялся и пошел, не оглядываясь в сторону своей пекарни, стараясь освободиться от гнетущих чувств, обрести свое обычное равновесие и пусть и кажущееся, но спокойствие.
Хлеб ведь - не просто продукт. Он - живой, он впитывает все, что ощущает пекарь в момент замеса теста, формовки и даже выпечки. Хлеб спасал меня много раз. Я приходил, разваливаясь и рушась, готовый бросить все и отказаться от любых попыток что-то между нами выстроить, и, постепенно втягиваясь в работу, замечал, как все плохое растворяется, как душа наполняется покоем и светом... Я мял тесто так ласкающе, как делал бы массаж тебе. Я поглаживал и похлопывал круглые заготовки булочек, как очень бы хотел поглаживать и похлопывать некоторые части тебя... Ты наверняка скажешь: "извращенец" и не возьмешь больше в рот ни крошки. Поэтому очень хорошо, что ты ничего этого не знаешь и не видишь.

Вечером я занес тебе свежий хлеб, оставив его на столе кухни. Я не включил свет, постояв немного перед лестницей наверх, в твою комнату и  не решился подняться. Почему-то не смог...

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-07-23 23:55:01)

+1

11

Я ушла и занялась всей этой кухонной кутерьмой, хотя, если честно, совсем не хотелось. Однообразные движения и вся эта бытовуха раздражали сейчас меня больше, чем то, что происходило с нами. Наверно, это и помогло отвлечься немного от тебя, направив все раздражение на неодушевленные предметы. Так я смогла немного остыть. Я не знаю, чего я хочу от тебя, но я также не знаю, чего я хочу от себя, и хочу ли я вообще чего-то...и эта ситцация неопределенности бессит...кто-нибудь, выключите уже мои мысли!
Я выключила воду, уперлась руками о столешницу, опустив голову вниз. Я так устала от самой себя, от своих мыслей и переживаний. Иногда я смотрю на тебя и хочу, чтобы ты, именно ты и никто другой, помог мне избавиться от всего этого, пусть даже если единственным выходом будет выстрел...по крайней мере такой вариант не будет предательством. Однако, для меня совершенно очевидно, что я никогда не поставлю тебе такой задачи. Мы слишком долго боролись за жизнь, чтобы с ней так быстро попрощаться.
Недолго думая, я повесила на крючок мокрое полотенце, которым вытирала вымытую после ужина посуду, и медленно, буквально считая каждый свой шаг, поднялась наверх к себе в спальню. Сейчас лучше отдохнуть, постараться заснуть. А завтра будет новый день и новые попытки склеить себя. Возможно, мне стоило бы поделиться с тобой тем, что творится в моей голове и душе. Но почему-то не могу.
Сколько по времени я находилась в комнате я сказать точно не могу. Довольно долго, думаю. Тут раздался щелчок двери. Я даже не переживала, кто это может быть, и все также лежала на кровати, глядя в потолок. Ведь, конечно, это был ты, наверное, с новой свежей буханкой хлеба. Я не хочу спускаться, ведь у нас снова случится какая-нибудь неудобная ситуация и я как обычно буду чувствовать себя виноватой. Снова щелчок двери. Ты ушел, а я снова тщетно пыталась заснуть. Взгляд все время приковывался к ящику, куда я положила твои рисунки. Эм...надеюсь, ты забрал мои рисунки не чтобы печь в пекарне растапливать. Я переворачиваюсь на бок, уставившись в окно, где виден твой дом. Интересно, чем ты сейчас занимаешься?...
Прошел час и я была готова глотать снотворное, потому что поток сумбурных мыслей в моей голове не заканчивался и не давал мне уснуть.
Я даже не помню, как я поднялась с кровати, натянула кофту и спустившись вниз, вышла на улицу. Я однознечно направлялась к тебе. Легкий скрип двери, на это раз твоей, и я стою в коридоре рядом с лестницей наверх.
- Пит... - произнесла куда-то в тишину твоего дома, слегка неуверенно, но довольно громко. Я примерно представляю, как это выглядит со стороны...что я прихожу только, когда мне нужно, когда мне плохо и никогда не спрашиваю, хочешь ли ты сам в данный момент видеть меня. Но, просто...ты не представляешь, как я в тебе нуждаюсь.
- Пит, можно я сегодня у тебя останусь?

+1

12

... Я сидел на полу гостиной и ненавидел себя. Я называл трусостью свою неспособность сделать шаг навстречу и нещадно изводил себя упреками и обидными прозвищами, получая от этого даже некое удовлетворение. Как будто я выдавливал из себя застарелый нарыв - боль адская, но вид покидающей тебя дряни позволяет  получать почти облегчение. Самокопание - сродни мазохизму, да, так и есть, но что делать, если ничем другим не спастись от удушающего одиночества, а в пекарню нужно будет идти в полпятого утра. Чтобы уже в восемь хлеб был готов к завтраку...
Я перестал любить ночи. Когда вместо сна приходит мучение - проще перехватывать по два-три часа днем, между делами. Тогда, в суете и занятости, можно провалиться в сон, как в темную яму, не боясь ее глубины и значения.
А сейчас... я могу только сидеть на полу и смотреть на стрелки часов, которые словно в насмешку замерли, как вкопанные. Хочется пить, но мысль о том, чтобы двинуться, прижимает к полу встречным вскипевшим в крови нежеланием ничего делать. Зачем?
Скрип двери... ленивое недоумение: "Кто бы это мог быть?"
- Пит...
Резко, как от толчка вскидываюсь, за пазухой легко шуршат твои рисунки. Не верю... или верю? Не верю! Мне это кажется... сердце колотится, как сумасшедшее, я весь в порыве встать, но как будто околдован и окаменел.
- Пит,
Я резко встал, появляясь в темном проеме двери. Вспышкой: нет. Не кажется...
- ...можно я сегодня у тебя останусь?
Я... услышал то, что хотел услышать очень давно, но уже не надеялся и вот... почти оглох от ударов сердца. Я много раз придумывал, что я  скажу в ответ на это, подыскивал красивые фразы с утонченным смыслом... А смог лишь обезоруженно улыбнуться, немного развести руки в сторону, почти приглашая себя обнять и выдохнуть:
- Да...

+1

13

Что я чувствовала, я точно описать не могу, вообще не думаю, что я больно сильна в описании эмоций, но то, что в определенный момент я посчитала приход к тебе домой - глупой и опрометчивой ошибкой - это факт. Мало ли какие у тебя были планы на вечер-ночь. Отдохнуть от моих закидонов, например. Я ведь понимаю, что я не самый лучший человек, с которым стоит проводить время, я никогда таким не была, а тем более сейчас, когда у меня такой депрессивно-пессимистический настрой. С этими мыслями я слышу свой голос, зовущий тебя, как будто со стороны и настраиваю себя на то, чтобы не слишком резко отреагировать на твое предполагаемое "нет". Ты появляешься в двери, и вид у тебя довольно ошарашенный. Я удивлена не меньше твоего, поверь, но почему-то этот твой вид убивает во мне всякую надежду на положительный ответ, и я разварачиваюсь, собираясь уходить.
Глупая, глупая девчонка. Тебя здесь не ждали, лучше уйти поскорее...
- Да... - я не сразу понимаю, что ты сказал, но не делаю и шага из твоего дома. "Да"- такое короткое слово, но, чтобы осознать его смысл: "да" как ответ на мое мысленное самобичевание или "да" как ответ на заданный мною вопрос - мне потребовалось чуть больше времени, чем обычно. Я снова поворачиваюсь к тебе лицом: ты не только не прогнал меня, но и раскрыл руки в приглашающем жесте. Мне вдруг становится неудобно перед тобой за то, что я чуть не ушла прямо сейчас и прямо на твоих глазах. А ты стоишь и улыбаешься. Я не помню, говорила ли я вслух, что мне очень нравится, когда ты улыбаешься. Знаешь, это что-то необыкновенное, так же как и песни, которые мне пел отец, что-то, что мне помогает, когда я думаю, что никто и ничто уже не сможет мне помочь.
Я молча подхожу и обнимаю тебя, кладя подбородок на твое плечо. В твоих руках тепло. Ты всегда у меня ассоциируешься с теплом. Не с жаром огня, который вызывет лишь содрагание, когда я думаю о нем, но с уютным, домашним теплом.
- Спасибо...

+1

14

Я настолько ослеплен твоим желанием остаться, что не осознаю: ты стояла спиной и уже хотела уйти. Для меня главное, что ты повернулась и пошла в мою сторону. Молча и неторопливо...
Чего я ждал? Порыва. Да, порыва, того самого, когда кидаются на шею и впиваются в губы... Безумия, которое рушит стены и сметает преграды... Но еще не время. Стены крепки, а преграды упорны. Ты просто обнимаешь меня, положив голову на плечо и говоришь спокойное "спасибо"...
И предательское шуршание листков у меня за пазухой.
Я разочарован, хоть и понимаю насколько не прав. Еще две минуты назад я отдал бы все на свете, чтобы вот так обнимать тебя... А сейчас осознаю насколько мне этого мало. После той короткой бури эмоций, мне не унять свое сердце, мне трудно удержать свои руки в простом объятии... Мне хочется зарыться лицом в твои волосы, целоваться до одури, сжимать твое тело и чувствовать, что ты моя... моя.
Сделать глубокий вдох... постараться выбраться разумом из тех крышесносительных картинок, которые мелькают у меня перед глазами. Я смогу. Я соберусь и подожду, весь мой ураган чувств сейчас не вовремя... Я не хочу все испортить.
Поворачиваю голову и натыкаюсь губами на твое ушко. Осторожно касаюсь, испытывая острое удовольствие от такого простого действия. И... ты так близко, что можешь... конкретно почувствовать, насколько оно для меня... удовольствие. Эта часть тела голове не подчиняется, и выдает меня с головой.
- Есть хочешь? - Шепотом, слегка сдавленным от волнения.
Я ведь для тебя - стена. Надежная, верная. Ни к чему тебе видеть вместо стены клокочущий эмоциями вулкан...

+1

15

Твое сердце стучит как заведенное, я знаю это, потому что могу ощущать каждый удар, ведь я так близко. Я пообещала самой себе не отстраниться сейчас от тебя, я просто не могу больше осознавать, что постоянно делаю тебе больно. Я слышу тихий шорох листков. Ты все еще не вынул их из-за пазухи, и мне правда приятно, что ты их забрал - ведь я бы просто напросто выбросила их в мусорное ведро. Без оглядки. А для тебя они что-то значат...
Ты прикасаешься губами так мягко и нежно, что от ушка до самих пальчиков ног пробегают такие приятные мурашки. Такие хочется чувствовать еще и еще...
Мы и правда слишком близко, чтобы я почувствовала твое "удовольствие"(с). Я буквально прирастаю к месту, где стою и боюсь даже шелохнуться. Если бы это вообще было возможно, я бы описала тебе, какая волна эмоций накатила на меня в этот момент. И я не имею в виду сейчас панику, совсем наоборот.
Я слегка отстраняюсь, но только чтобы смотреть тебе в глаза. Зачем? Просто я хочу, чтобы ты прочитал страх и жуткое смущение на моем лице, в моем взгляде... Я может и не блещу интеллектом, но я прекрасно понимаю, чего ты хочешь, чего хочет твое тело. И это естественно, мы же любим друг друга...ведь да?
- Есть хочешь?
Есть? - я слегка вздрагиваю. Меня сбивает с толку твое предложение поесть, но сейчас, в этот момент, когда я напугана и чувствую, как...ты реагируешь на меня, я утвердительно киваю головой, но на самом деле вот что-что, а есть мне не хотелось вообще.
- Чай. Мы можем попить просто чай? - я осторожно поднимаю край твоей кофты, хотя и понимаю, что лучше бы сейчас не делать таких близких прикосновений, и вытягиваю свои каракули, кладу их на тумбочку рядом с лампочкой. Не шуршать же тебе целый день, согласись.

+1

16

- Чай. Мы можем попить просто чай?

...Я смотрю в твои глаза
            и вижу там страх.
Я боюсь
           умереть
                     без тебя...
Ведь желание -
                     это судьба,
                                 а оно - это я...

Пусть в любви моей - гроза,
                     и после лишь прах,
Я хочу
           быть вместе
                            с тобой...
Ведь настала
                  пора и нам
                              возвращаться домой...

Я не хочу оставлять твои рисунки на тумбочке. Я вообще не хочу расставаться с ними - они часть тебя, которую я сумел отвоевать у судьбы, их тихий шорох - как шепот-сетование на предательство... Потому что я подчиняюсь. Я оставляю их, чтобы пойти с тобой на кухню, унося туда ощущение от нечаянных касаний твоих пальчиков. У меня она не такая, как у тебя, она гораздо больше и уютнее. Я нашел недавно вскипяченную воду, заваренный в чайнике чай, накрытые в тарелке булочки. Сэй... Она все видит и она умеет быть благодарной. Уже сколько раз я ловил на себе сочувствующий и даже жалеющий взгляд этой женщины, когда она молча забирала со стола нетронутый завтрак или ужин. Я не хотел есть!
А сейчас хочу.
Чтобы отвлечься, достаю две чашки с блюдцами, ставлю одну напротив тебя, усевшейся на высокий стул за "островом" на котором стоят чайники и тарелка с булочками. Вытаскиваю из-под салфетки булочку и активно хомячу, не отрываясь от процесса чаеразливания. Сахар положишь сама, если захочешь, ведь сахарница там же, где и чайники. Вслед за первой булочкой хомячится и вторая... Я и не подозревал, насколько я голодный... Схватившись за третью, я поднимаю на тебя глаза и смущенно улыбаюсь.
- Забыл поесть... - Ага, уже которую неделю.                   
- А хочешь узнать, когда я в тебя... влюбился?

+1

17

Мы размещаемся на кухне. Я не частый гость в твоем доме, если можно так сказать, но мне здесь нравится, и я не испытываю дискомфорта, который обычно чувствуется в новых местах. Я забираюсь на высокий стул и наблюдаю, как ты разливаешь чай и буквально в два укуса проглатываешь булочку. Кто-то явно голодный, а мне радостно видеть тебя таким...живым. Я притягиваю блюдце с чашкой к себе. Пахнет вкусно.
- Забыл поесть... - ты подтверждаешь мою мысль, что ты нормально не ел довольно долго. Я тоже знаю что это такое, не хотеть есть. Совсем не хотеть. Это так глупо выходит, когда-то у меня не было никакой возможности нормально есть и я постоянно чувствовала голод, мы почти всегда недоедали, а сейчас, когда у меня есть еда - я не ощущаю, что мне вообще требуется принимать пищу. Отпиваю из кружки большой глоток. Чай уже не кипяток, но еще и не холодный, такой пить - самое удовольствие.
- А хочешь узнать, когда я в тебя... влюбился? - я моргаю. И в самом деле, я знаю только тот факт, что ты меня любишь, но как и когда это случилось - не имею ни малейшего представления. Хотя нет...представление я имею, но почти уверена, что мои предположения не верные. Ты меня всегда удивляешь. Но узнать мне бы хотелось. Смотрю как ты доедаешь булочку и протягиваю тебе следующую - мужчина должен есть, когда организм этого требует, тем более это нужно тебе. Вспоминаю, как ты с легкостью таскаешь мешки с мукой, когда ты в пекарне. Сколько же сил тебе нужно, чтобы поднимать такие тяжести? Вдруг понимаю, что ухожу в мысли еще глубже, и встряхиваю головой, чтобы согнать наваждение.
- Да, хочу... - отвечаю, подтверждая свои слова кивком головы. Мне было правда интересно узнать. Был ли это конкретный момент, и вообще как он это понял...Потому что сама я осознавала, что влюбилась слишком долго и просто однажды проснулась с этим чувством, как будто оно было при мне всегда.

0

18

- Да, хочу...
Это застает меня как раз на укусе особо крупного куска булочки. Что ж, тебе придется подождать, пока я прожую поданную тобой булочку. И запью чаем из чашки...  И сяду на такой же высокий стул напротив тебя.
Я почти сыт и согрет... внутри меня плавится теплая память вместе с пережитым острым желанием...
- Помнишь, ты пришла к нам в лавку... - Перед моими глазами встают яркие картинки, я сохранил их в памяти очень бережно и я счастлив, что они показались слишком незначительными, чтобы пытаться их исказить потом... - Еще когда был жив твой отец. Вы покупали пирог на второй день рожденья Примроуз, и ты все была недовольна, говоря, что Прим достойна лучшего... Ты так отчаянно всех убеждала, что мой отец втихую от матери продал вам самый лучший пирог в пекарне. За цену обычного. И я был целиком на его стороне. Я бы вообще отдал тебе этот пирог даром...
Да, некоторые воспоминания некстати. Те самые, в которых я получаю по ушам за то, что опрокинул противень с хлебом. Тем самым, который потом вынес тебе во двор. И ведь я до сих пор уверен, что не сделал ничего особенного. Я просто помог тебе, ведь я уже любил... Я хотел, чтобы ты меня запомнила.
- Я всегда видел в тебе свет. Свет заботы о других... Ты - такая земная, основательная, и тут же такая невесомая и ранимая... Знаешь... Чтобы нас не ожидало впереди, я все равно никогда не пожалею, что влюбился в тебя. Я просто буду тебя любить...
Пафос последнего заявления слегка снизила моя попытка стащить пятую булочку...

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-08-05 21:47:50)

+1

19

Ты тщательно прожевываешь свою булочку и только потом начинаешь рассказывать.
- Помнишь, ты пришла к нам в лавку...
В какой именно раз? Они периодически бывали в пекарной лавке, но обычно это были совсем непримечательные случаи, когда они покупали пресные лепешки - самое дешевое, что можно было там найти. А ты продолжаешь: - Еще когда был жив твой отец. Вы покупали пирог на второй день рожденья Примроуз, и ты все была недовольна, говоря, что Прим достойна лучшего... Ты так отчаянно всех убеждала, что мой отец втихую от матери продал вам самый лучший пирог в пекарне. За цену обычного. И я был целиком на его стороне. Я бы вообще отдал тебе это пирог даром... - я закусываю губу. Ты упомянул отца...и Прим...и то время, когда мы были почти счастливы, но сейчас меня трогало совсем другое. Неужели так давно... Я помню тот день. Не так четко, как его запомнил ты, но день рождения Прим был мой любимый праздник, и я всегда хотела для нее только самого лучшего...Мне тяжело думать о ее днях рождения: ведь их у нее больше не будет, и я делаю глоток чая, чтобы только не расплакаться перед тобой.
- Я всегда видел в тебе свет. Свет заботы о других... Ты - такая земная, основательная, и тут же такая невесомая и ранимая... Знаешь... Чтобы нас не ожидало впереди, я все равно никогда не пожалею, что влюбился в тебя. Я просто буду тебя любить... - впитываю твои слова и смотрю как ты тянешься за еще одной булочкой. Я слегка улыбаюсь.
- Ну если ты будешь меня любить как эти булочки, я не возражаю, - пытаюсь хоть как-то отшутиться, пока чертова сентиментальность не накрыла с головой. Смотря на твой аппетит, решаю и сама попробовать, что сделала Сэй. Тянусь за булочкой, отламываю кусочек и отправляю в рот. Вкусно. Жую молча некоторое время, пью чай, который уже заканчивается. Беру чайник и наливаю себе еще, а затем снова поднимаю глаза на тебя.
- Пит... - колебания, продолжать или нет, - Почему ты не сказал об этом раньше? Многим раньше? Еще перед играми?...За несколько лет до них!?

+1

20

- Ну если ты будешь меня любить как эти булочки, я не возражаю,
Ну ты сравнила! возмущаюсь я и все равно тащу булочку.
Тем более, что мой пример так заразительно благотворен - ты тоже начинаешь есть.
- Пит...
- М?
Ну рот занят, прости меня.
- Почему ты не сказал об этом раньше? Многим раньше? Еще перед играми?...За несколько лет до них!?
Я даже жевать забыл, уставившись на тебя озадаченно.
- А ты бы стала слушать? Услышала бы? Я ведь... был не Гейл. Ты не замечала меня и едва вспомнила бы, если бы не тот случай с хлебом...
Это была правда. Обратила бы ты на меня внимание, если бы не эти игры? Если бы обстоятельства не заставили тебя узнать меня лучше? В какой-то мере я благословляю этот случай...
- Ты не представляешь, как я мечтал, чтобы ты меня заметила. - Ага, до такой степени, что он действительно обрадовался избранию трибутом. Тогда...
Сейчас бы им вспоминать и вспоминать что-то веселое и забавное из их совместного времяпрепровождения, да только не выходит.
- Знаешь... я до сих пор помню, как ты меня впервые поцеловала. - И я бы отдал очень многое, чтобы это повторить, поэтому я наклоняюсь к тебе близко-близко и заглядываю в глаза, - Давай вспомним, как это было? 

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-08-06 00:25:58)

+1

21

- А ты бы стала слушать? Услышала бы? Я ведь... был не Гейл. Ты не замечала меня и едва вспомнила бы, если бы не тот случай с хлебом... - я не могу не признать, что отчасти ты прав. Но только отчасти. Я тебя не замечала, но именно для этого и стоило сказать мне о своих чувствах. И если честно, я совсем не понимаю, зачем приплетать сюда Гейла. Он вообще здесь ни при чем...Я снова прокручиваю в голове тот случай с хлебом - здесь ты прав, тогда я просто не могла тебя не заметить. И я навсегда останусь тебе благодарна за тот день.
Я понимаю, что история не терпит сослагательного наклонения, но кто знает, как сложилось бы все...если бы я все-таки знала о твоих чувствах. Просто пожимаю плечами на твой ответ, потому что не знаю, что ответить.
- Ты не представляешь, как я мечтал, чтобы ты меня заметила. - теперь я в замешательстве. Можно ведь было просто сказать... - снова думаю я. Обычно, когда человек признается в любви, его даже непроизвольно начинаешь замечать...
- Знаешь... я до сих пор помню, как ты меня впервые поцеловала. - вообще я не сомневалась, ведь я и сама это хорошо помню. Мне нравится тот факт, что ты помнишь приятные моменты со мной, не смотря на то, что тебя с усилием пытались настроить против меня. И только тут меня осеняет: насколько сильно ты испытываешь чувства ко мне, что даже сверхсильные средства Капитолия, не смогли полностью стереть позитивные воспоминания обо мне.
- Давай вспомним, как это было? - я даже забыла, что налила себе еще чай, когда ты склонился над столом и оказался так близко, что я ощущала твое дыхание.
- Просто вспомним? - спрашиваю и понимаю, что мне бы не хотелось того антуража... Я легонько касаюсь твоих губ и почти мгновенно отстраняюсь. Мне порой так не хватает этого мягкого ощущения, но я почти никогда не даю себе почувствовать это. Почему? Я все еще ощущаю, будто игра продолжается...будто повсюду развешены камеры и другие упиваются нашей беспомощностью хоть что-то изменить. Мы сломали систему - такого не прощают, и мы уже успели прочувствовать это на собственной шкуре. Что если я буду проявлять к тебе чувства открыто и тебя у меня заберут, как забрали Прим? Ты и сам знаешь извращенность Капитолия: это ведь так весело - смотреть на мучения людей.
- Или создадим новое воспоминание? - если это игра, нас в любом случае придумают как забрать друг у друга, могу ведь я хоть на момент насладиться твоим поцелуем.

+1

22

- Просто вспомним?
У меня зашумело в голове от твоей близости... от легкого касания губ... мои глаза прикрыты, я меньше всего сейчас думал об играх и чужом наблюдении, а Капитолий волновал столько же, сколько позавчерашняя скорлупа от использованных в выпечке куриных яиц. Но ты отстранилась, заставляя меня непроизвольно чуть податься в твою сторону.
- Или создадим новое воспоминание?
Словно резкий неуместный звук в красивой мелодии... в голове вспышкой возникла неясная смазанная картинка... ты... твое лицо... злое, презрительное... и звон тетивы... и стрела, летящая... в меня.  Мои гпаза тут же раскрылись, в них почти не видно радужки, оттого они кажутся черными, я выпрямился и, покачнувшись, ухватился за стол. Пытаюсь справиться с дыханием, понимаю: вот он, привет от Капитолия... 
От желания не осталось и следа, внутри - иней пережитого ужаса. Наконец в выцветший до белизны мир вернулись краски и я смотрю на тебя с отчаянием приговоренного к смерти. Каждый мой шаг - взрыв на мине, когда душу разбивает на миллион кусков и приходится каждый раз собирать ее заново... что-то теряя... теряя... теряя каждый этот раз.
Я чувствую себя зафлажкованным волком, готовым взвыть от собственного бессилия. Что нам делать? Может быть, лучше просто молчать, и тогда есть шанс, что что-то получится?
- Чай... остыл... я подогрею.

+1

23

Я так долго себя настраивала, переступая через внутренние препятствия, блоки, которые мешают мне быть самой собой. Это так тяжело, ты и сам знаешь, каждый раз переубеждать самого себя, делать усилия, чтобы хоть на мгновение побыть свободным от оков прошлых событий человеком. Я хотела вновь почувствовать вкус твоих теплых губ, но такое впечатление, будто против нас все в сговоре и каждый раз, когда мы начинаем преодолевать себя, кто-то начинает играть нами как марионетками. Твое сознание снова атакует прошлое. Я понимаю это сразу, как ты резко раскрываешь глаза и смотришь практически пустым взглядом, в котором я явно могу прочитать...ненависть...ненависть ко мне. И это через минуту после того, как ты просишь повторения нашего первого поцелуя. Меня пробирает дрожь и я сильнее впиваюсь пальцами в ручку чашки. Я всегда боюсь таких моментов - мне постоянно чудится, что ты поддашься кажещемуся видению, и в одну секунду придушишь меня. Вот так просто, спокойным вечером за чаепитием в твоей кухне...Самое ужасное: я не знаю, как тебе помочь в этот момент, вообще не представляю, возможно ли это... Вскоре наваждение начинает сходить на нет и в твоих глазах читается отчаяние. Думаю, в моих отражается то же самое. Но мы же когда-нибудь с этим справимся, да?
- Чай... остыл... я подогрею. - ты резко меняешь тему, а я начинаю чувствовать себя неудобно и опускаю взгляд на свою чашку, у меня еще остался чай, я ведь наливала дважды.
- Я больше не хочу...Подогрей, если ты сам еще хочешь. - я невзначай дотрагиваюсь до чайника. Не такой он и остывший...
- Ты в порядке?..Может мне лучше уйти?.. - мне совершенно не хотелось, конечно, ведь это означало, что я не засну сегодня вообще, что мне грозит новая порция кошмаров...но скорее всего это именно мое близкое присутствие вызывает у тебя такие вспышки...а я не хочу...просто не хочу, чтобы ты видел искусственно созданные воспоминания...

Отредактировано Jody Kennedy (2014-08-11 22:40:37)

0

24

- Я больше не хочу...Подогрей, если ты сам еще хочешь.
Я замечаю твой жест... Глупо, но он царапает меня по душе. Ты - не веришь...
- Ты в порядке?..Может мне лучше уйти?..
Почему?! В моей голове полощется отчаяние: почему ты так быстро сдаешься??? Почему ты готова уйти, но не готова бороться???
И тут же отвечаю себе на этот вопрос... потому что тебе больше досталось. Значит, все зависит от меня. Значит, если не смогу я - и у нас нет шансов, я чувствую себя слабым и глупым, вот так, прямо сейчас, невовремя и не к месту, в голове полный сумбур, там мелькают картинки измененного сознания и мои собственные желания по отношению к тебе, они сплетаются в такой плотный узел неразрешимости, что я хватаюсь за голову и кричу во весь голос, чтобы освободиться от сжимающего виски обруча боли. Когда я замолкаю и опускаю руки, я наверное, похож на того, страшного, прошлого Пита, который шел к тебе, чтобы задушить... Я отчаянно-широким жестом срываю все со стола на пол, с лязганьем и грохотом, с шумом разлившейся воды...
И я не уверен, что то, что толкает меня к тебе это не то самое желание...  ты оказываешься лежащей на кухонном столе, прямо подо мной, придавленной и стиснутой, и я отчаянно, сначала почти ничего не чувствуя, целую тебя в губы, так же плотно сомкнутые, но постепенно, моя резкость и грубость проходит, в жилы вливается истома, и в движениях появляется не месть, а ласка, касания губ все больше не язвят и требуют, а ласкают и просят... Я сражаюсь... Нет, не с тобой, а со всем нашим прошлым, с тем, что убивает в нас любовь и желание... я хочу преодолеть.
Задыхающийся, уже возбужденный, я прерываюсь и смотрю тебе в глаза... что я там увижу?

Отредактировано Ryan-Joseph York (2014-08-14 19:45:39)

+1

25

Пронзительный крик, жутко громкая вибрация от твоего голоса пульсирующей болью отдается у меня в висках. Сейчас я хочу оказаться глухой и не слышать боли и даже злости в твоем надрывающемся голосе. По моим венам раскатывается ледяной ужас, впитывается в кровь, и я не могу даже шевельнуться. Ты сейчас безумен и врожденное чувство самосохранения должно было меня как-то оттолкнуть, а я все сидела напротив, борясь с желанием разрыдаться и закричать с тобой в один голос.
Ты замолкаешь, и я успеваю лишь позвать тебя по имени, как в одно мгновение ты смахиваешь все со стола, а я вздрагиваю от звона каждой свалившейся вещи со стола. Но сдвинуться с места не могу, не могу и остановить тебя. Я не успела отойти от испуга, когда ты молниеносно прижимаешь меня к столу. Слышится всхлип, и я только секундой позже понимаю, что он был мой...хочу, чтобы это скорее закончилось...
...и вдруг... ты меня целуешь. Знаешь, что я чувствую? Чтo ты хочешь причинить мне боль, и я не отвечаю на твой поцелуй, плотно смыкая губы. Но тут что-то меняется...Меняется твой настрой, характер твоих прикосновений. Ты возвращаешься...тот Пит, которого я не боюсь, Пит, который никогда не позволит мне страдать. Любимый Пит... Ты отрываешься от меня, а я только расчувствовалась и уже не хотела от тебя отстраняться. Смотрю в твои глаза и притягиваю тебя за шею обратно к себе и прикасаюсь к твоим губам. Я хочу тебя целовать, пока не заболят и не припухнут губы.
- Не кричи больше так... - прерываюсь на минуту, чтобы посмотреть тебе в глаза снова. Ты меня жутко испугал и я хотела знать, что ты в порядке. В относительном порядке...
- Никогда так больше не кричи...- захочется шума, проси меня, истерика это дело женское. А если я испугаюсь так сильно как сейчас еще раз, я наверно никогда не выйду из состояния шока.
- Иди сюда,- я целую тебя в губы. Твои такие мягкие, сладкие губы...такое впечатление, что с поцелуем ты вдыхаешь в меня жизнь, и пока я поддалась порыву, я хочу надышаться вдоволь.

+1

26

Ты не отталкиваешь меня, наоборот, обнимаешь и целуешь... Я победил?
- Не кричи больше так...
Я кричал? Это не зацепилось в памяти, только мутность картинок, невыносимая боль и желание избавиться от нее...
- Никогда так больше не кричи...
Я кричал... я не помню этого, я весь - смесь боль и свернутых в тугую пружину желаний, настолько тугую, что они вот-вот развернутся, разрушая все достигнутое в нашей жизни.
- Иди сюда.
С каждым поцелуем мои стиснувшие тебя объятия слегка разжимаются. Мои губы горят, я все сильнее хочу большего, я хочу идти дальше. Но краешком сознания мне дребезжит: ты не готова. Ты - не хочешь...
Почему так устроена наша с тобой жизнь? Ты - готова помочь, но не готова вылечить...
Видимо, я здорово напугал тебя, и, похоже, только так, неожиданным поступком, шоком, можно сдвинуть твою апатию с места.
Я осторожно укладываюсь рядом, подтягивая тебя и укладывая головой к себе на плечо. Так тебе удобней лежать, и нам обоим удобнее целоваться. Только теперь инициатива - у тебя.
Я возбужден, это никуда не делось и доставляет мне внутренний дискомфорт. Говорят, мужчинам нельзя долго терпеть без разрядки... чревато... но мне приходится. И я буду... Потому что ты - готова обрадовать, но не готова осчастливить...
- Давай полежим так. - Редкий момент близости, пусть и не совсем такой, как хочется мне, мне очень дорог. И я боюсь, что если мы решим перейти в другое, пусть и более удобное место, это ощущение сломается и исчезнет, и мы снова будем испытывать только неловкость. Знаю, что мне будет только хуже, но все равно, как законченный наркоман, тянусь к твоим губам как к дозе убивающего меня наркотика... - Не хочу никуда идти...

+1

27

Мы устраиваемся удобнее, и ты помогаешь мне устроиться у тебя на плече. Похоже, ни тебя, ни меня совершенно не смущает, что мы лежим на столе, а продолжаем целовать друг друга.
- Давай полежим так. - невнятное "угум" и снова ощущение теплоты твоих губ, языка. Ты можешь считать, что я не замечаю, насколько ты возбужден, но я это прекрасно вижу и даже не по явному признаку, но даже по взгляду твоих потемневших глаз.
- Не хочу никуда идти... - значит не пойдем. Мне хорошо с тобой. Мы были вместе в пещере на арене, мы были вместе в обратном поезде, все моменты, когда мы вместе - это пожалуй самые уютные и любимые моменты моей жизни...и сейчас именно такой момент...
Мое тело кричит, что ты мне нужен, особенно сейчас, когда каждый поцелуй отдается внизу живота, где стягивается настолько тугой комочек удовольствия, что невольно хочется дотронуться...Нет, правда, я никак не могу привыкнуть, что мое тело так реагирует на тебя вопреки тому, что мозг всячески сопротивляется поддаваться желанию тела. Я отрываюсь от твоих губ, думая что вот-вот сердце выскочит из груди.
- Я боюсь...боюсь давать себе любить тебя...Вдруг тебя заберут у меня?
Я поднимаю взгляд к потолку. Это необычное ощущение, лежать под включенной люстрой на столе - это напоминало то, как мама и Прим лечили особо больных. Может, мы и есть особо больные сейчас, но рядом слышится твое шумное дыхание и я понимаю, что единственные люди, которые могут вылечить нас - мы сами.
- Ты когда-нибудь думал об этом? Что если мы начнем чувствовать себя довольными и счастливыми, то сразу лишимся этого? - поворачиваю голову к тебе. Это необычно, ведь я обычно не делюсь тем, о чем думаю, но именно сейчас хочу знать, что ты думаешь об этом.

+1

28

И снова мы целуемся. Я голов побиться об заклад, что ты меня тоже хочешь, но в чем дело?
- Я боюсь...боюсь давать себе любить тебя...Вдруг тебя заберут у меня?
Вот в чем...
- Ты когда-нибудь думал об этом? Что если мы начнем чувствовать себя довольными и счастливыми, то сразу лишимся этого?
Я сначала пользуюсь тем, что ты ко мне повернулась, чтобы поцеловать - вот такой я эгоист. И я затягиваю этот поцелуй, потому что не знаю, что будет дальше, после того, как я выскажусь.
- Знаешь, мои мама и папа знали друг друга с детства... В семье мамы была предрасположенность к ранним инфарктам. Больное сердце. То есть любой день мог стать последним для нее, но она была бесстрашной и жила так, будто бессмертна. А папа настолько ее любил, что ценил каждый день рядом с ней... Она, конечно, была жесткой... -Мне вспомнилась сцена с тем самым хлебом, - Но теперь их обоих нет на этом свете. Но то, что они были счастливы вместе - этого никому не отнять. Они не боялись...
Я приподнял рукой твое личико за подбородок, чтобы лучше видеть.
- Я не боюсь. Я готов заплатить за свою любовь чем угодно. Даже своей жизнью. Я... хочу... чтобы... как у них... - Горло неожиданно сдавило, и вместо красивых фраз - только несуразные слова. - Ведь... кого угодно... завтра... кирпич... по голове...
И чтобы уж совсем не опозориться, я приникаю к твоим губам. Как к единственному спасению. Как к тому, что еще держит меня в этой жизни...

+1

29

- Знаешь, мои мама и папа знали друг друга с детства... В семье мамы была предрасположенность к ранним инфарктам. Больное сердце. То есть любой день мог стать последним для нее, но она была бесстрашной и жила так, будто бессмертна. А папа настолько ее любил, что ценил каждый день рядом с ней... Она, конечно, была жесткой... - я не знала об этом...иначе бы и не стала спрашивать тебя эти вопросы. Тебе, наверно, сейчас кажется, что я говорю о полнейших глупостях и переживаю на пустом месте.
- Но теперь их обоих нет на этом свете. Но то, что они были счастливы вместе - этого никому не отнять. Они не боялись... - я сжимаю губы. Мне кажется, что я веду себя как моя собственая мать, которая замкнулась в себе после смерти отца и не замечала ничего вокруг, даже то что ее самым близким людям было плохо...А я не хочу, чтобы тебе было плохо. Я тоже хочу, чтобы мы были счастливыми. Наконец почувствовать настоящее ощущение счастья...потому что не уверена, что помню, какого это... Ты касаешься моего лица и смотришь на меня: мы ведь хотим одного и того же, верно?
- Я не боюсь. Я готов заплатить за свою любовь чем угодно. Даже своей жизнью. Я... хочу... чтобы... как у них... -
мотаю головой, нееет, разве мы уже не сполна заплатили? Может мы можем быть такими счастливыми как и они сейчас, а мешают лишь преграды, которые я сама выстроила в голове? Как мне знать точно?!... Но, конечно, твои слова трогают меня за живое, и ты это прекрасно знаешь: несмотря на все мои сомнения, я абсолютно четко осознаю, что люблю тебя и сама заплачу собственной жизнью за тебя, если так будет нужно...
- Ведь... кого угодно... завтра... кирпич... по голове... - я переворачиваюсь на бок, чтобы на тебя смотреть, не отрываясь, а ты меня целуешь и снова по телу пробегает дрожь, прям до кончиков пальцев.
- Прости...Я не знала о твоей маме... - мне сейчас стало так жаль, что я знала ее очень плохо. Женщина, которая вырастила такого сына как Пит достойна глубокого уважения. И я была бы не прочь...поучиться у нее тому, чему не смогла научить меня собственная мать. Но это уже невозможно. Остается учиться только у жизни... Я моргаю чуть чаще, чтобы не заплакать - не хватало еще и этого... - и облакачиваясь на локоть, склоняюсь над тобой и оставляю сперва легкий нежный поцелуй на твоих губах, но я уже вошла во вкус и мне трудно от тебя оторваться.
- Думаешь...я смогу сделать...тебя по-настоящему... счастливым?

Отредактировано Jody Kennedy (2014-08-21 01:12:56)

+1

30

- Прости...Я не знала о твоей маме...
Я моргаю и прикрываю глаза. Каждый из нас многого не знает друг о друге. Не было надобности, настроения, желания делиться. И нам придется сделать это, иначе настоящей близости не возникнет. Черт, как трудно думать о близости духовной, чувствуя твои губы на своих губах.
- Думаешь...я смогу сделать...тебя по-настоящему... счастливым?
- Только ты... и сможешь.
Я осторожно поднимаю руку, кладу ее тебе на затылок и пытаюсь не дать тебе отстраниться, чтобы продлить поцелуй. Он становится все горячее и я непроизвольно двинув другой рукой вдруг ощущаю ей твою голую кожу... твоя одежда задралась от нашей борьбы, обнажая бок и часть живота. Мои пальцы чуть шевельнулись, проверяя не показалось ли мне это, и прерывать поцелуй я не собираюсь. Меня окатывает жаром от осознания к чему я прикасаюсь, я разворачиваю руку ладонью к твоей коже и начинаю ее тихонько поглаживать... не то, чтобы с коварной мыслью, а просто мне очень этого хочется...

+1


Вы здесь » WASHINGTON. Divide and rule » ДРУГАЯ ИСТОРИЯ » ... и вспыхнет пламя?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC