WASHINGTON. Divide and rule

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » WASHINGTON. Divide and rule » НЕМНОГО О ПРОШЛОМ » All that we've left behind


All that we've left behind

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s020.radikal.ru/i716/1410/62/60689d2c8118.gif

ALL THAT WE'VE LEFT BEHIND

Участники:  Елезар Корнелл и Айан МакЛафферти.
Время: Осень 2013 года.
Место главного действия: Герцогство Люксембург. Конференция.

Крупная телекоммуникационная компания создает площадку для нового интернационального проекта: масштабного шоу дебатов, которое должно свободно транслироваться по всем доступным каналам связи, позволяя обмен мнениями между специалистами в различных областях знаний и искусств и широкой публикой.
Одна из первых тем, к которой обратились организаторы, –  это «культура потребления». Вечером накануне дебатов в арендованном для этого случая особняке собираются участники, среди которых к взаимному удивлению оказываются Елезар Корнелл, ставший теперь известным мужчиной-моделью и олицетворением мира моды, и Айан МакЛафферти – молодой профессор философии, начинающий литератор и непримиримый критик современных тенденций потребления. Они странно недорасстались и теперь судьба вновь сталкивает их через столько лет.
До начала дебатов остается около 15 часов. Впереди вся ночь.

Отредактировано Eleazar Сornell (2014-10-02 22:13:31)

+1

2

Айан неспешно вышагивал по залу, ловко лавируя между остальными гостями особняка и рассеянно прислушиваясь к быстрым и любезным объяснениям своего провожатого, месье Лекомпта – одного из многочисленных кураторов проекта.
Был обычный формальный коктейль, который затеяли исключительно затем, чтобы участники дебатов смогли взглянуть друг другу в глаза перед тем как назавтра вцепиться друг другу в глотку. Обычное дело: множество дам в симпатичный платьях и брильянтах, да еще больше мужчин в строгих пиджаках и галстуках, а кое-кто даже в смокингах. Среди этой разношерстной толпы МакЛафферти даже почти не выглядел белой вороной в своем простом сером костюме.
Но Айану было не до всей этой почти праздничной суеты. Перед его мысленным взором в безупречном порядке проносились все аргументы, которые он приготовил для завтрашней дискуссии. Наверное, он слишком серьезно подошел к этому мероприятию. Так что же? Он всегда был склонен относиться ко всему слишком серьезно. И пускай иногда такое отношение ставило его в смешное положение в чужих глазах, зато куда чаще именно благодаря ему Айану удавалось не упускать даже самой незначительной возможности.
Кроме того, он хорошо осознавал резонанс, который способны произвести дебаты. Он чувствовал потенциал подобного обсуждения, открытого для всех и практически не ограниченного какими-либо рамками. Поэтому МакЛафферти не хотел, чтобы нынешняя тема превратилась в «пшик» или в обсуждение того,  куда катится мир. Именно поэтому он потратил время на то, чтобы собрать конкретные данные, документально подтвержденные цифры.
Обыватели заработали приличный иммунитет против абстрактных призваний «к оружию», против рассуждений о голодающих где-нибудь в неведомых африканских странах людях – да еще при этом грязных и не говорящих по-английски. В конце концов, трудно упрекать себя в том, что ешь или пьешь, даже если знаешь, что кому-то из-за этого может не хватить куска хлеба.
Но вот «потреблядство» - штука совершенно другая. Здесь не может быть оправданий даже нуждами собственного брюха и нельзя просто отговориться тем, что ничего не решаешь. Потребитель тут как раз решает все. А между тем, немногие понимают, как почти каждая привычная (и ненужная!) покупка «объедает» нуждающегося. Озвучивание простого факта, что на создание и раскрутку одного модного аромата где-нибудь в США или Европе уходят суммы, сравнимые с годовым бюджетом некоторых небольших государств «третьего мира», возможно, не остановит индустрию парфюма, но вполне вдохновит некоторых пересмотреть свои траты. А именно этого и добивались многие единомышленники МакЛафферти, отчаявшиеся убедить в своей правоте крупные компании, – прямого диалога с широкой аудиторией.
Айан не мог оплошать завтра еще и потому, что слишком многих своих знакомых втянул в подготовку к дебатам. Ему отчаянно хотелось высказать как можно больше здравых идей, даже тех, которые ему самому не принадлежали и которые он не вполне разделял. Будучи молодым профессором, он обратился даже к своим студентам, которые с неожиданным энтузиазмом поддержали своего «сенсея». Так что теперь МакЛафферти волновало еще и то, как бы не упасть в грязь лицом перед их придирчивыми взглядами.
Все эти опасения и надежды занимали мысли Айана полностью, и это было очевидно. Лекомпт, давно отчаявшийся втянуть его в беседу, вот уже несколько минут сохранял молчание. МакЛафферти, лишь изредка отвлекавшийся от своих размышлений, искренне недоумевал, отчего он просто не предоставит неразговорчивого гостя самому себе, когда его спутнику пришла в голову счастливая мысль.
- Пожалуй, я знаю, человека, с которым Вам будет куда интереснее перекинуться парой слов, нежели со мной, - сказал француз на своем безупречном английском, который слегка портило разве что немного картавое «р».
- Что Вы, - как можно более любезно возразил Айан, - Ваши слова подразумевают, будто мне недостаточно приятна Ваша компания, а это вовсе не так.
Лекомпт деликатно улыбнулся, показывая, что ни на секунду не верит словам МакЛафферти и что тому не удастся уже отвертеться от нового знакомства.
- И все же, позвольте мне Вам представить Вашего завтрашнего оппонента. Тем более что я только что заприметил его совсем неподалеку, у стойки с шампанским.
При этих словах Айан действительно оживился.
- Вы правы, я действительно горю от нетерпения наконец увидеть своего противника. Я понимаю, что до сегодняшнего дня имена участников дебатов были частью интриги, но все же довольно трудно готовить аргументы, не подозревая о том, кто именно будет выступать против.
- О, не волнуйтесь. В действительности, Вы знаете Вашего... (Кхм, как Вы изволили выразиться?) противника довольно хорошо.
- Не уверен, - нахмурился МакЛафферти, который уже начал ощущать в происходящем какой-то подвох, - Среди моих близких знакомых не так много людей, которые бы стали публично и агрессивно отстаивать «массовую культуру». Кроме того, будь среди них приглашенные на дебаты, я бы об этом уже знал.
- Не ищите среди близких знакомых, - лаконично отвечал на это француз, плавно подводя МакЛафферти к стойке, перед которой как назло скопилось ужасно много людей, - Ищите среди дальних. Я бы даже сказал… давних друзей.
Как раз в это мгновение, словно по закону жанра, толпа услужливо расступилась и перед глазами Айана возник тот самый «давний друг». Елезар Корнелл собственной персоной. Беззаботно потягивающий шампанское и смотрящий куда-то в сторону, даже не подозревая о том, с кем ему предстоит сейчас столкнуться нос к носу.
- Мсье Корнель! – весело окликнул его Лекомпт.
Айан же с невероятным усилием подавил внезапное желание немедленно развернуться и уйти, старательно растянул губы в любезной и удивительно искусственной улыбке и начал внутренне готовиться к худшему.

+1

3

Вопрос "что я тут делаю?" сам как-то улетучился после второго бокала шампанского. Разливающаяся жидкость, придающая телу легкость, а разуму ватность, позволяя начать наслаждаться вечером и совсем не думать о предстоящем шоу, к которому он был по сути своей абсолютно не готов. Узнав лишь около четырех суток назад о данном мероприятие на фотосессии в Пекине, Елезар даже не рассчитывал, что его агент так настоятельно будет требовать его присутствия на этом шоу. Но как говориться, профессионалам своего дела виднее, куда отправлять своих звезд, поэтому Корнелл подчинился, ничуть не переживая по поводу своего будущего экспромта. Да и как оно бывает, в самый ответственный и важный момент, в нем включается чуть позабытый им самим философ и начинает дружно вещать публике правду жизни. В надежде на это мужчина потянулся за очередным бокалом, попутно отстреливая глазками красивых дам и мило улыбаясь мужчинам, вальяжно прохаживающихся по залу, как на смотре, рассматривая всех и показывая себя. Стало на секунду даже смешно, но его резко подпрыгнувшее настроение не успев долететь до нужной точки, ведущей к "явно хорошему времяпрепровождению", было вынуждено опуститься на ранее занимаемую точки и углубиться в разговор с внезапно объявившимся рядом с ним мужчиной за тридцать, которому хотелось хоть кому-то излить душу. Не замечая, как разговор начинает его увлекать, Елезар уже начал делиться своими мыслями о будущем шоу, трансляции по миру и большой аудитории, ждущей их на своих экранах. Даже как-то умудрились перейти на "ты" и поменять шампанское на белое вино. По сути все одно и то же, но явный признак расположения был очевиден.
Правда говорить получилось не слишком долго, появившейся неоткуда молодой человек увел Скотта, нового знакомого Корнелла, оставляя того чуть расстроенного, но с явным желанием продолжить беседу, уводя за собой неплохого собеседника последнего.
Мелькали тонкие лучи предзакатного солнца, рассыпаясь в лужах недавнего дождя бликами агатов и изумрудов, отражая мимо текущие силуэты уставших вечно спешащих куда-то людей. Солнце медленно плыло на запад, сопровождаемое подгоняемыми ветром тучами, медленно клонилось, периодически прорывалось сквозь пелену преград и пускало последние прощальные лучи этому дню. Именно в такие дни, которые, казалось бы, были не так уж и плохи, навевание чуть заметное чувство ностальгии, Елезар задавался вопросом "Почему я один?" Хотя, таким вопросом он задавался почти каждую пятницу, когда выпадал свободный вечер, а у подруг-друзей были уже другие планы и пить приходилось одному, если конечно не подворачивался в меру симпатичный и не в меру пьяный мужчина-женщина - особь мужского или женского пола все чаще теряло смысл - секс на одну ночь не заглушал пустоты. И хотя ему не нравились такие связи, но каждый раз, вновь и вновь, пустые, опротивевшие ночи толкали его очередные подвиги в постели неизвестных. Да и смысл запоминать чье-то имя, если на утро все равно не вспомнишь...странная философия, еще страннее мотивы... но самое ненормальное - выводы! Зная почти все свои желания, возможности, достоинства и недостатки, Ел продолжает наступать на все те же грабли постоянно-регулярно, искать себя в мире, хотя давно осознала и примирилась с тем место, в которое поместила его жизнь. Да! Пусть все было не так хорошо! Пусть удача не всегда улыбалась и были... тяжелые деньки! Но он всегда шел только вперед, забывая о том, что случилось, могло случиться или должно, но не произошло! И пусть это слепой оптимизм или прятанье головы в песок, но он - это он и какой-то другим его не представить. Хотя иногда, все же хотелось бросить этот бег, бесцельный, выматывающий, изнуряющий, вернуться домой и ощутить тепло, а не холод постели и бесконечные попытки не пить по ночам.
Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных, появившийся как снежный ком, мыслей, расслабиться и почувствовать ту, ранее им замеченную прелесть алкоголя, чуть позаигрывать с дамами, отпустить пару забавный или весьма специфических шуток, он собрался уже отойти от бара, на некоторое время ставшим для него пристанищем, как был остановлен окликом. Повернув голову на звук голоса, он замер, чуть распахнув глаза от удивления: рядом с месье Лекомптом шел его старый знакомый, мысли о котором заставляли не один раз вскакивать в поту посреди ночи.
Он замер, понимая, что ответить все же стоит, но боясь не только говорить, но даже двигаться, он, как завороженный смотрел через плечо француза на МакЛафферти, словно пытаясь понять, это его так жестоко глючит или перед ним действительно кошмар на яву.
- Вечер добрый, месье Лекомпт, - с трудом выдавил из себя пару слов Корнелл, продолжая пристально смотреть на видение из прошлого. - Чем могу быть полезен? - внутреннее обаяние включилось как-то само, заставляя тело мужчины чуть напрячься, выпрямится,  отвести взгляд и мило, даже не наиграно улыбнуться, наконец-то обращая свой взор на говорящего. В такие моменты в нем просыпался талант, присущей людям публичной работы: брать себя в руки и не показывать того, что происходит с ними в действительности. А Он, похоже, так и не научился прятать свои эмоции... с едким ударением на "он", раздалось у него в голове хриплым голосов проснувшейся досады и обиды.

0

4

PS: Французские выражения использованы в посте исключительно ради создания колорита и смысловой нагрузки не несут. Так что просьба не пугаться =)

Обладая безошибочной интуицией светского человека, француз немедленно заметил, что между этими двоими явно когда-то пробежала черная кошка. Впрочем, Лекомпта это ничуть не смутило. В конце концов, все они взрослые люди и находятся тут вовсе не для того, чтобы сводить старые счеты. Ну а если даже и для этого, то шоу (каким бы серьезным его не позиционировали) не повредит маленькая толика публичного скандала.
Поэтому он, ничуть не смущаясь, продолжил свое наступление.
- Добрый вечер, Мсье Корнель, - проговорил он с еще большим воодушевлением, попутно беря Айана под локоть и буквально утягивая его к стойке, поближе к Корнеллу, - Организаторы наконец решили, что пора приоткрыть soit-disant завесу тайны. Поэтому извольте любить и жаловать Вашего завтрашнего партнера по дебатам! Вернее, si je puis le dire, спарринг-партнера - Мсье МакЛафферти, - француз снова улыбнулся, хищно обнажая мелкие зубки, - Представлять Вас друг другу, я полагаю, нет необходимости, хоть с Вашей совместной учебы и прошло довольно много времени…
- Почти пять лет, - тихо заметил на это Айан.

***
На последнем году учебы Елезар практически переселился в комнату МакЛафферти. Там постоянно болтались какие-нибудь его вещи (что Айана несказанно раздражало и служило поводом для споров), а сам он нередко оставался ночевать (против чего, будем объективны, МакЛафферти возражал куда реже).
«Парой года» они не были. Вернее, они вообще так и не стали «парой» в прямом смысле этого слова. Политику, которой потребовал придеживаться Айан, можно было заключить в двух словах: не скрывай, не признавайся. Они не обманывали друзей, не прятались по углам или под покровом ночи. Но в то же время на людях держались друг с другом скорее как друзья и избегали прямо отвечать на некоторые вопросы. В конце концов, их близкие привыкли к такому неопределенному положению вещей, а дальним как было так и осталось все равно. Если задуматься, о них даже не так много сплетничали.
С тех пор как они решили «попробовать, что из этого выйдет» (с),  почти ничего не изменилось. Вокруг Елезара по-прежнему вились девушки, и он ничуть не тяготился своей репутацией плейбоя. Айан же не видел особого смысла менять имидж зубрилы, и, хотя круг его общения значительно расширился, он как и раньше слыл отшельником.
Они часто ссорились. По правде говоря, даже чаще чем мирились. Пробовали расходиться, сходиться снова… Причем со стороны не всегда было очевидно, в какой именно «фазе» находятся их отношения.
Мысль о том, что же будет дальше, удивительно долгое время не волновала Айана. Он плыл по течению, и впервые в жизни ему было бездумно и легко. Но по мере приближения к окончанию колледжа, мысли о будущем начали появляться. Сначала осторожно, в виде нечеткой тревоги, а потом все навязчивее и яснее.
У него перестало получаться просто жить как живется. Беззаботность Корнелла, который «отгуливал последние месяцы свободы» стала сильно раздражать.
И в один прекрасный момент Айан осознал, что попал в западню. Видимо, та же мысль появилась и у Елезара.
***

- Tiens! Целых пять лет? – картинно удивился Лекомпт, которому, по правде говоря, было на это абсолютно плевать, - В любом случае, Вы оба – поразительная находка для нас! Одногодки, однокашники, люди одной культуры и практически одного воспитания – а какие разные пути, какие разные взгляды на мир! Это должно быть очень, очень интересно…
Тем временем, пока Лекомпт щебетал, отводя Корнелла и МакЛафферти в сторону, подальше от толпы, у них двоих был шанс рассмотреть друг друга вблизи.
В частности, у Елезара был шанс убедиться, что «видение из прошлого» не так уж сильно походило на то самое «прошлое». Перевалив за двадцать пять, Айан стал выглядеть гораздо более уверенным в себе. Его одежда перестала напоминать защитный костюм (например, сейчас ворот его рубашки был слегка ослаблен, даже несмотря на формальное мероприятие, а руки были открыты – только на правой осталась полуперчатка, защищающая ладонь) и его жесты теперь перестали казаться такими скованными. Одним словом, МакЛафферти явно довольно успешно справлялся с неудобствами, которые были связаны с его даром и так мучили его в годы обучения в колледже.
В свою очередь, Айан тоже имел возможность оценить «оппонента». То, что в этой роли оказался именно Корнелл, было для него серьезной проблемой. Во-первых, они действительно очень давно не виделись, а их расставание не позволяло сделать хоть сколько-нибудь точное предположение о том, как именно Корнелл будет теперь с ним общаться. Во-вторых, за все время их общения Айан так и не научился предугадывать, что от Елезара ожидать в следующую секунду.  Его тактика ведения спора, его мотивы и цели – все это было для Айана китайской грамотой, а значит, выстроить линию защиты будет сложнее. И наконец, в-третьих, сам МакЛафферти чувствовал, что в обществе Корнелла он теряется, нервничает и забывает даже самые простые слова. А в нынешней ситуации это было равнозначно катастрофе.
- Да-да, Вы правы, - в конце концов, Айан решился оборвать монолог куратора, - Завтрашний день обещает быть интересным.
Хотя Лекомпт как мог тактично заполнял неловкую паузу, игнорировать и дальше присутствие друг друга было просто неприлично. А судя по тому, что Елезар очевидно не был уверен, живой ли перед ним человек или плод горячечного бреда, Айан решил сделать первый ход.
- Что ж, приветствую, Корнелл.  Это… - он подыскал слово, - Это большая честь выступать на дебатах против тебя.
И «видение» протянуло Елезару руку с тем, чтобы окончательно развеять сомнения в своей окончательной и бесповоротной материальности.

+1

5

Ощущать рядом с собой присутствия человека из прошлого это одновременно крайне приятно, но  то же время, довольно сложно. Причин для столько двойственного состояния слишком много, но гложущая именно сейчас Елезара могла быть обоснована лишь одним – бывший. Это определение говорило сразу обо всем и объясняло все те реакции, которые тут же, рефлекторно, проснулись в мужчине. Напряжение, накатившее почти мгновенно,  никуда уходить не собиралось. Разве что небольшая часть энергии, затрачиваемая на это, переместила на другие позиции, подключая к неудовольствие организма еще и недовольство  разума. Больно отозвавшиеся в голове воспоминания, тут же нарисовали моменты, который Корнелл долгое время старательно выбивал у себя из головы, надеясь, что время, которое лечит, не обойдет и его стороной. Но как показал момент, хреновый из времени лекарь.

***

Все самое страшное случилось еще в Австралии тогда, когда ни Айан, ни сам Елезар еще подумать не могли, что между ними вообще может быть что-то общее, но после серьезного инцидента, повергшего тогда обоих в странное состояние, сродни не понимаю происходящего и безысходности, повернувший их жизненные пути навстречу друг другу. Стремление еще тогда сгладить сложившийся конфликт, привел к тому, что оба молодых человека неожиданно для самих себя нашли друг в друге довольно интересных собеседников, сумевших стать крайне важными за довольно короткий срок.  Если бы кто-нибудь однажды сказал мне, пусть даже в шутку, что моя жизнь сложится именно так, как сложилась, - я бы сильно усомнился в его адекватности. Не то чтобы сценарий моего существования казался мне слишком уж не реалистичным, но, оглядываясь назад, я частенько прихожу к выводу, что сценарист явно обладал специфическим чувством юмора и полным отсутствием логики. Думал иногда Елезар, в очередной раз возвращаясь под утро из комнаты Яна. Все-таки, что ни делает, все к лучшему.  И хотя философствование было своеобразным коньком Елезара, Корнеллу никак не приходила в голову вероятность того, что некогда не нравившийся МакЛафферти станет для него чуть ли не ближайшим другом, а через некоторое время и вовсе, повергнет Ела в довольно странное состояние, которое еще долго сам себе не сможет объяснить парень.

***
Все же не нравились Елезару французы, от них так и веяло лягушачьей любезностью. И находясь сейчас перед довольным куратором, светившимся, словно лампочка от удовольствия, Корнеллу хотелось из принципа обломать ему удовольствие, быть может поэтому он улыбнулся еще шире и как-то дружелюбнее посмотрел сквозь Айана, протягивая ему в ответ свою руку. Касание. Легкий удар электричества, скорее вызванный напряжением и волнение, ведь помня оригинальную особенность способности МакЛафферти,  того не сильно вдохновляли открытые касания. Неужели справился?!
- Признаться, я даже не ожидал, что у меня будет такой конкурент. Жаль, что не так уж и тщательно готовился к дебатам, ведь просто не мог предположить, что мистер МакЛафферти будет мне оппонировать. Пожалуй, мне обеспеченна бессонная ночь и явно не по причине веселого время препровождения, - Елезар еще раз окинул «оппонента» взглядом, находя его внешний вид весьма изменившимся, а едкий внутренний голос, хоть и шевелился где-то в недрах сознания, но голос не подвал. То ли не придумал над чем еще поглумиться, то ли обзавелся совестью и решил не тиранить довольно неплохое начало разговора.

0


Вы здесь » WASHINGTON. Divide and rule » НЕМНОГО О ПРОШЛОМ » All that we've left behind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC